7
0- Они не останавливаются ни перед чем!
СУПРУГИ АНОХИНЫ"
"В том, что они не остановятся ни перед чем, не сомневался теперь и Евдокимов…
Для этой цели они выбрали одного из самых страшных, самых жестоких своих псов, который действительно не остановится ни перед чем, и приказали ему уничтожить Анохина. Убийство ни в чем не повинного ребенка должно было показать, что Анохину от его бывших хозяев пощады не будет. Было очевидно, что в Жадове не осталось ничего человеческого. Хищник до мозга костей, до самой глубины своего сердца! Он должен быть пойман и обезврежен во что бы то ни стало…
- Ну хватит, хватит, - резко сказал Евдокимов Анохину.
Евдокимов перевел взгляд на Шуру. Она стояла у стола и словно выжидала, скоро ли уйдут из ее комнаты посторонние; у Евдокимова даже сложилось впечатление, что она не столько напугана, сколько раздражена.
- Здравствуйте, товарищ Евдокимов, - произнесла она с приветливостью, мало гармонировавшей с тем, что произошло и происходило вокруг нее, и серьезно добавила: - Это хорошо, что вы приехали, теперь все будет в порядке.
Много раз, при разных обстоятельствах, приходилось Евдокимову слышать такие слова.
Вот и сейчас слова, сказанные ему этой молодой и очень простой женщиной, накладывали на него невероятную ответственность. Она совсем не знала Евдокимова, также как и он не знал ее, но в его лице она видела то, что охраняет ее покой, ее жизнь, ее благополучие. Она не сомневалась в том, что Евдокимов призван охранять ее благополучие, и, коли Евдокимов находился возле нее, она верила, что все будет в порядке.
Евдокимов ничего ей не ответил, подошел к лейтенанту милиции, писавшему протокол, пошептался с ним, и тогда тот оторвался от протокола, быстро навел необходимый порядок, выпроводил из комнаты посторонних, дописал протокол, еще пошептался с Евдокимовым и оставил комнату вслед за остальными.
Евдокимов остался с Анохиными.
- А теперь сядем и поговорим, - сказал он.
- Нет, я так не могу! - воскликнула Шура и тут же прикрикнула на мужа: - Да держи ты ее хорошо, а то руки дрожат, точно кур воровал!
Анохин и вправду как-то неуверенно прижимал к себе дочь.
- Сядь! - приказала ему Шура.
Он послушно сел с дочерью на диван.
- Вы меня извините, - сказала Шура Евдокимову и выбежала из комнаты.
Она тут же вернулась с ведром и тряпкой.
- Вы меня извините, - сказала она еще раз. - Как можно разговаривать, когда тут… - Она указала на заслеженный пол. - Вон сколько грязи нанесли. Я быстренько подмою, а уж тогда…
Она действительно очень быстро и ловко протерла сырой тряпкой крашеный пол, вынесла ведро, вернулась, расставила по местам стулья, взяла у мужа дочку, села рядом с ним на диван, и все вокруг нее снова приняло естественный и обжитой вид, точно ничего здесь и не случилось.
