7
0Но и убивать своих соотечественников Анохин тоже был не в силах. И так и этак - все было нехорошо. А лгать он больше не хотел. Анохин зашел в первое попавшееся кафе и как следует наелся. Осетрина, сосиски, курица, пирожное. Пил он только лимонад. Даже пиво не стал пить. Он не хотел терять рассудок. Потом подошел к справочному киоску и спросил, где помещается разведка. Барышня, сидевшая в киоске, посмотрела на него отсутствующим взглядом. Она такого учреждения не знает. «Разведывательное управление, уголовный розыск, МВД», - настаивал Анохин. Барышня попросила оставить ее в покое.
- Я шпион, - сказал Анохин. - Отведите меня!
- Вы лучше идите домой, - сочувственно посоветовал милиционер. - Идите и проспитесь.
Анохин настаивал на своем. Им вдруг овладело упрямство. Он с трудом уговорил милиционера пойти с ним в отделение милиции. Там он раскрыл свой чемодан. Ну тут уж ему никого не пришлось уговаривать. Через полчаса его увезли на машине туда, куда он так настойчиво хотел попасть."
"Он сидел в кабинете перед лейтенантом, которому было поручено вести дело, и рассказывал все о себе и о своих хозяевах, о Маракеше и Франкфурте…
- Ну что нам с вами делать? - сказал лейтенант после долгого разговора.
Он оставил Анохина одного, ушел куда-то, по-видимому, советоваться.
- Вот вам записка в гостиницу, - сказал он вернувшись. - Идите, отдыхайте, а утром возвращайтесь, пропуск вам будет заказан.
- А если я убегу? - спросил Анохин.
- Ну куда вы от нас денетесь? - добродушно сказал лейтенант. - Вы сделали лучшее, что могли для себя придумать.
Это было слишком прозаично.
Потом потянулись допросы, один другого скучнее и муторнее. Он рассказывал все, что знал, и все, о чем он рассказывал, до того ему омерзело, что он думал только о том, как бы поскорее ему от всего этого освободиться.
Изо дня в день подходил он к серому многоэтажному зданию, заходил в бюро пропусков, предъявлял дежурному коменданту свой фальшивый паспорт, получал пропуск, на лифте поднимался на пятый этаж, заходил в комнату № 427, здоровался со своим лейтенантом и начинал рассказывать… Несколько раз по пятницам вместе с лейтенантом он ездил в Тучкове Но штаб русских повстанцев молчал.
Наконец наступил момент, когда Анохин исчерпал всего себя.
- Что со мной сделают? - спросил он, он уже не сомневался в том, что его не расстреляют.
- Ничего, - сказал лейтенант. - Вас решили простить.
- Как это «простить»? - переспросил Анохин. - Как же это можно?
- А зачем вас казнить? - добродушно возразил лейтенант. - Живите, работайте, из вас еще выйдет что-нибудь путное.
Анохин растерялся.
