3
0Страшно, конечно, столько лет на одном месте…
Но, наверно, это сигнал, что надо что-то менять… Я, как тот ежик, птица гордая… Полетела, только когда пнули…
Выхожу из комнаты, заглядываю к Ваньке, пару секунд любуюсь на темную макушку и розовую пятку, выглядывающие из-под одеяла, прислушиваюсь к мерному сопению.
Закрываю дверь тихонько.
Вчера был крайне тяжелый день, а потом он в бассейне накупался… Пусть спит ребенок.
На кухне тишина, я осваиваю кофеварку, тостер и холодильник, старательно избегая незнакомых продуктов. Мало ли, что у Хазарова тут хранится…
Когда захлопываю дверцу, обнаруживаю за кухонным островком вчерашего друга Хазарова, Каза.
Глава 37
Он щурится довольным котярой, явно радуется, что застал врасплох, внимательно и весело осматривает меня.
Беру себя в руки, злюсь на то, что чуть вздрогнула, когда увидела Каза, и он это заметил.
— Доброе утро, — решаю быть вежливой, но отстраненной.
— Доброе… — он кивает на кофемашину, — сделаешь кофе, нянька?
— Меня зовут Анна, — поправляю его сухо, не включаясь в веселое панибратство.
Каз выглядит опасным, играть с ним себе дороже.
— Каз, — не принимает он моего тона, продолжая беззастенчиво рассматривать, — так что насчет кофе?
— Это имя? — интересуюсь я, — фамилия? Прозвище? Кофеварка в вашем распоряжении.
— Суровая какая нянька, — скалится он, нисколько не обижаясь на мой тон и нежелание делать ему кофе, — а чего с настроением? С Хазаром поругалась? Грустишь?
— А вы утешаете? — нет, однозначно мне надо рот на замок закрывать! Так и тянет нахамить. А нельзя…
— Пока нет, — кивает он и добавляет серьезно, — но могу, если что.
— Спасибо, обойдусь без посторонней помощи.
Ставлю на стол приготовленный для себя кофе, и Каз как-то очень быстро, в одно неуловимое движение забирает его себе!
И, пока я в оторопи смотрю на него, отпивает, щуря на меня веселые кошачьи глаза.
— Вкусно, спасибо, нянька.
— Не за что, — цежу я, решив не скандалить из-за кофе.
Заряжаю еще кофеварку, достаю из тостера подсушенный хлеб, мажу масло. И все это в полной тишине, под неусыпным внимательным взглядом Каза.
— Мне с джемом, — нарушает он молчание, — люблю, знаешь, сладенькое…
— Жопа слипнется, Каз, — слышится сбоку еще один мужской голос, тоже знакомый. Сегодняшней ночью именно этот мужчина урезонивал Каза после его неосторожных слов в мой адрес.
Я поворачиваюсь, смотрю на вновь пришедшего, такого же высокого и крепкого, как Каз и Хазаров, но, в отличие от них, светловолосого, этакого викинга с длинными, зачесанными назад волосами, сейчас слегка влажными после душа, вероятно, и маленькой бородкой, буквально вчера еще бывшей небритостью.
