3
0
Ладно… Надо еще раз попробовать. В любом случае надо. Иначе утону.
Собираюсь с мыслями, пытаюсь говорить уверенно, но получается слабовато.
— Нет… Вам… Показалось… Я просто хочу, чтоб Ванька был счастлив… И в безопасности…
— Так и будет.
Не будет! Не будет!
— Нет, — настаиваю я, сама удивляясь, откуда берутся силы и необходимый заряд злости, — не будет, если вы его таким образом к себе заберете! Поверьте! Я хотела… Я говорила с ним по поводу детского дома…
— Какой еще, к чертям, детский дом? — перебивает Хазаров и делает это так агрессивно, что весь мой запал окончательно исчезает. Замолкаю, удивленно таращась на него, неожиданно проявившего кучу эмоций… — Мой сын не пойдет в детский дом!
Триггер, что ли?
— Я-а-а… Просто как вариант… Понимаете, он…
— Я понимаю, Аня, — Хазаров успокаивается так же, как и заводится, мгновенно. Вот только что глазами сверкал так, что жуть брала, а уже снова — каменный истукан. — Я не зверь, что бы ты про меня ни слышала…
— Я совсем не…
— И я понимаю, что ребенок может быть привязан к этой… К матери. И точно так же понимаю, что ему там находиться нельзя. Я не позволю. Потому и ищу выход из ситуации. Самый простой: забрать его сюда. Но ты говоришь, что он не пойдет… Сам. Значит, надо искать варианты…
Я замолкаю, с удивлением глядя на Хазарова.
То есть… Он готов к компромиссам? Может, я сделала поспешные выводы насчет его непрошибаемости, и не такой уж он зверюга и монстр?
— С матерью его я разберусь, — продолжает Хазаров, пристально глядя на меня, — он больше туда не вернется…
А нет, выводы верные все же…
Но прогресс есть, он разговаривает. И способен слышать другое мнение. Значит, можно что-то с этим сделать…
— Это неправильно… — опять начинаю я, — надо по-другому…
— Вот ты и подскажешь, как именно надо, — с удовлетворением заключает Хазаров, — раз ты так хорошо его знаешь и хочешь ему счастья. Но потом. Сначала надо с вашими замутами разобраться.
Я открываю рот, чтоб что-то сказать, возразить, возможно… И понимаю, что возражать-то, собственно, нечего…
Получается, что мы сейчас договорились о том, что Ванька остается здесь, пока не исчезнет опасность для него, а я помогаю Хазарову затем решить вопрос с его добровольным переселением к нему в дом…
И вот сейчас внимание, вопрос: как это вообще случилось?
Каким образом я согласилась?
Хазаров тянется опять к бокалу, лицо его по-прежнему невозмутимое, но в углах глаз чудится насмешливый, довольный прищур.
Я уже по-новому, с уважением смотрю на него, окончательно уверяясь, что весь наш разговор, все мои возражения… Все это было просто умелой игрой. И вел ее именно он. И вывел туда, куда в итоге и хотел.
