3
0Все же, не ожидала я такого, только не от него… Он же помогал, прикрывал, если требовалось… И вообще, страшно так обманываться в человеке…
Ловлю себя на том, что не страдаю все же так, как должна бы. Видно, мозг занят более важными вещами, отодвигая все эмоции на задний план. Потом, когда все закончится, может, и пострадаю… Или нет.
И вообще… Надо двигаться дальше, давно же хотела, и все чего-то боялась… И вот, волшебный пендель…
Пока размышляю, прижимая к себе опасно затихшего Ваньку, машина въезжает в закрытый коттеджный поселок, который у нас в городе именуют “Царским селом”. Дома тут сплошь богатые, разнообразной архитектуры, говорят, даже дворцы встречаются с золотыми унитазами на каждом этаже и настоящими фонтанами во дворах.
Это все, конечно, слухи, потому что на территорию этого поселка простым смертным не попасть, а уж в сами дворцы с золотыми унитазами и подавно ход закрыт. Вот и работает фантазия пролетариата на полную.
Оглядываюсь, не умея скрыть любопытства, пока машина движется по асфальтированному чистенькому проезду.
Возле высокого забора, полностью скрывающего прячущееся за ним здание, тормозим.
Серый, подождав, пока мы выгрузимся, о чем-то коротко переговаривает с Хазаровым и уезжает.
Я, с некоторой тоской проводив взглядом машину, потому что, несмотря на общую немногословность, улыбчивый парень все же чуть-чуть скрашивал напряжение, разворачиваюсь к молчаливо наблюдающему за моими терзаниями Хазарову.
Комментариев никаких не следует, он просто открывает небольшую калитку сбоку от ворот и пропускает нас с Ванькой на территорию.
Мы держимся за руки, когда заходим, и, не знаю, как Ванька, а я ощущаю себя невероятно странно и неуверенно сейчас.
Глава 29
— Анька, я в басик! — я смотрю, как Ванька, подпрыгнув от избытка чувств чуть ли не на полметра в высоту, исчезает за поворотом на задний двор, и улыбаюсь.
Детство — это все же невероятно счастливое время. Так быстро все плохое забывается, так много значат маленькие радости…
Ловлю задумчивый взгляд Хазарова на угле дома, за которым исчез Ванька, и, уже не сдержавшись, смеюсь.
Хазаров разворачивается на этот смех, смотрит на меня, вскидывает бровь, затем, не дождавшись ответа на свой молчаливый вопрос, отворачивается, лениво подхватывает с подлокотника кресла, в котором, развалившись, наблюдает за закатом, круглобокий бокал с темной жидкостью, отпивает."
"Я следую его примеру, тоже пью, только не спиртное, а чай, безумно вкусный, кстати, сбор малины, черной смородины и чего-то еще, мною не опознанного в мешочке, подвешенном к потолку на большой, удивительно домашней кухне.
Я долго нюхала, изучала, но затем, решившись, все же отправила щепотку в заварочный чайник. Хуже не будет, вряд ли на его кухне есть что-то опасное.
