Чужой ребенок

Димка смотрит в окно, откладывает ключи, вскидывает взгляд на меня:

— И чего ты от меня хочешь, малыш?

— У тебя же есть друзья в полиции? Помнишь, ты говорил, одноклассник там работает? Может, узнаешь, ищут нас? И кто? Аккуратненько… И вообще… Что нам делать? Может, имеет смысл пойти в то ведомство, которое над полицией? Ну, я не знаю… Есть же у них какие-то надзирающие органы? А то мы бегаем с Ванькой, как соленые зайцы, по городу, не понимаем, что дальше делать?

— Я вообще не понимаю, чего ты-то бегаешь? — неожиданно переключает разговор на другое Димка, никак не комментируя мою просьбу, — он тебе кто? Никто. Чужой совершенно ребенок. Носишься с ним, словно сама родила. У него есть мать, органы опеки, наконец… Пусть они разбираются!

— Слушай, ну мать его пьет… — отвечаю я, пытаясь в голове сформулировать фразу правильно, чтоб донести до Димки мысль, почему я так впрягаюсь за чужого ребенка, — а органы опеки… Ну что они в данный момент сделают? Говорю же тебе, его ищут какие-то чины из полиции! Меня сразу вычислили, а я только пришла в полицию и попыталась подать заявление о пропаже! Понимаешь? То есть то, что он увидел, и то, что на флешке, имеет какое-то значение! Кто-то опасается, что он расскажет… Не тем людям! И нам срочно нужно встретиться с “не теми” людьми! Может, именно они нас защитят! А мы дадим показания, если будет необходимо… Это же вариант? Ну не могу я бегать же всю жизнь, Дим! И Ванька не может!

— Ань… Просто приведи его в полицию и оставь там, — перебивает меня Димка, делает паузу, а затем начинает говорить, серьезно и убедительно, — это не твое дело. Вообще не твое. В полиции решат, что с ним делать. Ты не можешь решать. Ты вообще никто для него. Как и он для тебя. Какого хрена ты лезешь в это все? Ань, я не узнаю тебя. Ты же всегда в стороне была от… всякого такого…

Я молчу, удивленно таращась на него. Неужели не понял, что я сказала? Неужели не донесла?

— Дим… — начинаю еще раз, медленно и спокойно, — я не могу его отвести в полицию просто… Он там будет в опасности, понимаешь?

— Тебе какое дело? — перебивает он, — с ним пусть органы разбираются. Защищают…

— Да эти самые органы на него и охотятся, пойми! — повышаю я голос, — они его просто вывезут куда-нибудь, и…

Задыхаюсь, не желая даже в мыслях проговаривать, что могут сделать с ребенком те люди, что преследуют нас.

— Значит, судьба его такая, — пожимает плечами Димка, — ты сделала все, что от тебя зависит…

— Дим… — когда я, наконец, полностью осознаю смысл его слов, то у самой слов нет. — Дим… Но это же ребенок…

Звучит невероятно жалко. Да и глупо. И бессмысленно, конечно. Зря вызвонила его.

— Чужой ребенок, Ань, чужой, — говорит Димка, — тебе давно о своих пора думать, а не подтирать зад чужим.