0
0Чего только не бывает в жизни…
— Он в курсе?
— Нет… Пока…
— А чего так?
— Я… Не успеваю… Он все время с Хазаром! — последнее прорывается слезами, и Ляля, согнувшись на диване и по-прежнему прижимая руку к животу, горько плачет.
Да че-е-ерт…
Выпрямляюсь, выдыхаю, топаю на кухню за чаем. В нем ромашка чувствуется, значит, самое то для беременной дурочки.
Пока наливаю, усмехаюсь устало: опять ты, Аня, крайняя. Довела девчонку до стресса. Беременную. Кошмар какой…
После чая Ляля успокаивается, садится на диване, устало запрокинув голову и прикрыв глаза.
— Ты прости меня, — шепчет она, — я сейчас пойду… Это глупо было, да. Наивно так. Я вообще дурочка наивная, вечно попадаю во всякие тупые истории… Просто сейчас… Я подумала, что это был бы неплохой вариант… Ар вчера пришел домой, усталый, злой. Сказал, что Хазар вообще с ума сходит… Раньше, когда считал тебя предательницей, сходил с ума, но как-то направление было на других… От бизнеса Шишкина рожки да ножки остались, ты знаешь?
Мотаю головой. Нет, не знаю. Да и не интересно."
"— Всех его… Людей… Кого на зону, а кого… Ладно… Главное, что Ар практически дома не ночевал все это время. Приходил иногда, просто на меня посмотреть… А сейчас, после вчерашнего похищения Вани и гада Серого…
— Погоди… Так это похищение было? — я удивляюсь настолько, что даже голос повышаю, потому что все это время я была уверена, что Ванька сам сбежал… Он же мне говорил, что нашел меня, я решила, что сбежал, каким-то образом попал на стройку, упал там… А сейчас… — И причем тут Серый?
— А тебе не сказали? — удивленно смотрит на меня Ляля, — Серый вчера увез Ваньку в неизвестном направлении… Хазар с ума сошел, когда узнал…
Я хочу уточнить детали, но тут в дверь звонят. Настойчиво, даже нагло. А после звонка сразу тарабанят. И голос, громкий такой, властный, на весь подъезд, наверняка, разносится:
— Аня! Открывай давай! Я знаю, что Ляля тут!
— Бродяга… — Ляля пугается, глаза становятся огромными и безумными, как у лемурчика, ладошка опять ложится на живот, — пожалуйста, Ань… Пожалуйста…
— Я дверь вышибу! — похоже, Ар там основательно злой, а удары кулаков по моей многострадальной двери показывают, что намерения у него самые серьезные.
Вздыхаю и иду открывать.
Ар стоит на пороге, взъерошенный больше обычного, взгляд тяжелый, ищущий.
Но не заходит, хотя ожидала, что ворвется, так стучал. С душой прямо.
— Ляля у тебя. — Он утверждает, не спрашивает.
— Да, проходи, — сторонюсь, и Ар тут же топает в сторону зала, словно по наводке, сходу определяя, где его девочка.
— Чувствуй себя как дома, — бормочу я вслед, — обувь можно не снимать, да…
В зале застаю картину: Ар на коленях перед диваном, на котором сидит Ляля и обнимает его за шею.
