3
0
Выйди уже, наконец, дай мне дышать нормально!
Хазаров переводит взгляд на мое холодное мокрое лицо, моргает в легком недоумении, словно сам от себя не ожидал такого…
Кивает и идет к двери.
Я провожаю его напряженно, не торопясь подниматься, ожидая, пока хлопнет дверь, чтоб ее закрыть на замок и оказаться, наконец, в одиночестве… И, может, в подушку поорать от стресса…
Но на пороге Хазаров поворачивается и спокойно говорит:
— Сегодня поедем в одно место.
Эм-м-м… Что, блин? Это вопрос? Предложение? Приказ? Судя по тону, последнее…
— Куда? — хотя, наверно, надо бы другой вопрос задать, но уж что в голову приходит…
— На открытие загородного клуба.
— А… Я там каким боком? — вот сейчас реально удивление.
Хазаров разворачивается обратно к двери, судя по всему, не собираясь отвечать на глупые вопросы.
— Подождите, — торопливо торможу его, — но… Мне даже одеть нечего…
И замолкаю, опять удивляясь заданному вопросу. Какого фига, Аня? Реально собираешься подчиняться? Идти куда-то? В этой ситуации? Когда тебе никто ничего не планирует объяснять?
Хазаров поворачивается, опять скользит по мне внимательным взглядом, затем коротко отвечает:
— Тебе принесут.
И выходит за дверь, оставляя меня в шоке и недоумении.
Это что сейчас, усмешка в голосе была, что ли?
Глава 43
— Тебе не идет, — Ванька обходит меня по кругу, напряженно и ревниво оглядывает, поджимает губы, — вообще.
Я смотрю на себя в зеркало и мысленно соглашаюсь: определенно, не идет. Платье это… Кто его выбирал? Не сам же Хазаров?
На мгновение представляю, как мрачный хозяин дома едет в магазин и там изучает женскую одежду… И губы сами собой разъезжаются в усмешке.
Кстати, усмешка эта, больше похожая на гримасу, тоже не красит и без того напряженное, хмурое лицо.
Если Хазаров планирует меня кому-то показать, а другой причины, на кой черт тащить меня на светское мероприятие, не нахожу, то можно и не стараться с образом, да?
Оценивать будут явно не ухоженность и выражение лица?
Приглаживаю подол, в очередной раз пытаясь его сделать хоть чуть-чуть длиннее, но результат так себе: усыпанное по всему периметру блестящими пайетками, больше похожими на рыбью чешую, неприятными на вид и наощупь, платье упруго подпрыгивает вверх, возвращаясь к исходной форме.
Черт, в голове постоянно придется держать, что ни наклоняться, ни садиться нормально я не смогу сегодня…
— И вообще, — Ванька хмуро следит за моими нервными движениями, — зачем тебе туда? Давай, я поеду тоже.
— Вань, — повторяю в очередной раз, — там только для взрослых… Детей туда не пускают…
— А ты тогда там что делать будешь? — дуется он, отворачиваясь к окну и разглядывая голубеющую воду бассейна.
Вижу в отражении оконного стекла его нахмуренную рожицу, вздыхаю.
