Будь моим

— У меня еще нет диплома…

— Но ведь будет!

— Надеюсь…

Она переключается на маму, отвешивая комплименты ее кулинарным талантам, а я вожу пальцем по естественному узору на деревянной поверхности стола.

— Папа сейчас в Непале. Собирается подняться на Эверест…

— Как интересно… — философски отзывается мой отец. — А марафоны он не бегает?

— О, боже, и вы туда же? — смеется Лена, перекидывая волосы с одного плеча на другое.

Мне вдруг кажется, что за столом ее очень много, а еще мне кажется, что она вот-вот обглодает моего брата глазами. Это сестринская ревность? Я вспоминаю о том, что у Андрея есть девушка, хотя уже в этом не уверена.

Я не видела Стасю кучу времени. И ничего не слышала о ней тоже.

Мне невыносимо хочется вырваться из-за стола, но я жую салатный лист, ловя на себе молчаливый взгляд Егора.

Вопросительно приподнимаю брови.

Он усмехается, в ответ салютуя мне запотевшим бокалом белого вина.

На двор опускаются сумерки, и папа зажигает потолочные лампочки, которые должны сделать этот размеренный ужин еще более уютным. Я его таким не считаю. Мне не хватает одной детали, самой важной детали.

Мы все оборачиваемся на шум из глубины дома.

Там хлопает входная дверь, по кухонному кафельному полу стучат шаги. Беня приподнимает сонную морду, лежа у моих ног.

— Мы кого-то ждем? — мама суетливо поднимается со стула.

Мое сердце разгоняется за полсекунды, еще до того, как глаза видят Градского, одетого в синие джинсы и серую футболку, на пороге нашей веранды. Он высокий, бодрый и настоящий, и из моей головы вылетают все мысли до единой.

— Всем добрый вечер, — объявляет Влад с серьезным лицом.

Глава 28

Упираюсь глазами в стол, боясь того, что пляшущие в них эмоции может увидеть любой.

Любой сидящий за столом, даже не прилагая для этого усилий. Даже сестра Егора, хоть она и не знает меня ни черта, может увидеть, как от радости у меня под платьем от ребер отскакивает сердце и как щеки заливает краска, которую у меня не получается контролировать, особенно когда Градский усаживается на соседний от меня стул и принимает небрежную позу, разведя под столом колени и скрестив в лодыжках ноги.

Его загорелое предплечье ложится на подлокотник стула в сантиметре от моей руки, и делать вид, будто я понятия не имею о том, как наш вновь прибывший гость выглядит голым, мне становится еще сложнее.

— Нужны еще приборы… — Мама выскальзывает из-за стола и, проходя мимо Градского, приветственно хлопает его ладонью по плечу.

Считаю зернышки граната в салате у себя на тарелке, дожидаясь, пока моя паническая атака закончится.

— Думал, ты не приедешь, — голос моего брата проплывает над столом.

— Я ненадолго…

— У нас коньяк тридцатипятилетний…

— Мне еще нужно в город вернуться.

— Ясно. Это Лена.

— Рязанцева, — уточняет она.