2
0
Горячий толчок между моих ягодиц заставляет вздрогнуть меня саму и отзывается спазмом между сведеных бедер. Я чувствую прилив влаги внизу. Колени подгибаются.
Градский сжимает ладонью мой подбородок, надавив пальцем на нижнюю губу так, что мне приходится разомкнуть губы, пока он чертит пальцем круг у меня во рту и шумно дышит в мою шею, стискивая меня второй рукой.
Я чувствую, как он становится твердым. Возбужденным мужчиной за моей спиной, мужчиной в два раза больше меня и сильнее раз в десять. Это будоражит. С ума сводит!
— Я хочу по-настоящему… — стону, выгибаясь.
— Что ты хочешь? — его хрип обжигает мое ухо. — Скажи. Словами. Хочешь пососать мой член?
Это отсутствие цензуры позорно возбуждает. Я нырнула в эту игру с головой. Меня ничего не пугает и не смущает. Ничего…
— Да-а-а… Хочу. Твой. Член.
Градский глухо стонет, прижимаясь ртом к моему плечу. Ведет губами по изгибу шеи, царапает ее зубами, дарит поцелуй за ухом и резко разворачивает меня к себе лицом.
Вода стекает крупными каплями по нашим телам.
Смотрю на него затуманенными глазами, теряя связь с внешним миром. Со всем внешним миром.
Две недели… я возьму от них все.
Согнувшись, Влад стискивает руками мою талию. Мокрая темноволосая голова ныряет вниз, и в следующую секунду мой сосок оказывается у него во рту. От этого контакта нервные окончания, вокруг которых танцует его язык, взрываются фейерверками. Фейерверки пляшут перед глазами. Я выкрикиваю имя Градского и стону, сгребая пальцами его волосы.
— Вниз… — велит он, искупав в горячем плену мой второй сосок.
Я опускаюсь на колени, и от вида его члена, большого и твердого, трясет еще сильнее.
Я пульсирую. Пульсирую между ног. И хочу к нему прикоснуться.
Градский упирается руками в стену и смотрит на меня сверху вниз, чуть приоткрыв губы и игнорируя катящиеся по лицу теплые капли воды.
— Открой рот. — Сжимает член у основания, проходясь по нему кулаком вверх-вниз."
"
Во рту собирается слюна.
Я знаю, что такое минет, я не вчера родилась, но то, что он даже на секунду не собирается отводить глаза, действует на меня особенно остро!
Я хочу… хочу его… по-настоящему… и я…
— Я не умею.
— Это не сложнее Шопена. Возьми… — Он убирает руку, и я заменяю ее своей.
— Так? — Сжимаю в кулаке твердый как камень член.
Градский издает вымученный смешок, пока двигаю кулаком и наблюдаю за процессом распахнутыми глазами. Это невозможно описать. Это можно только почувствовать. Каменную твердость под гладкой, ужасно нежной кожей…
Его рука ложится поверх моей.
— Сильнее.
