Будь моим

Я сижу будто на иголках, потому что видеть, как Градский общается с детьми, — испытание для всех моих женских инстинктов. Мое воображение живо нарисовало наших детей, и теперь я не смогу отделаться от этого видения никогда.

— Какая разница? — с нажимом спрашивает Влад. — Мать его где?

— Так мне откуда знать? Искать убежала…

— Полицию вызвали?

— Вы что, какая полиция? У нас таких случаев по пять на день, все находятся целехонькие. Вот пусть возьмет конфетку, — тушуется охранник под ледяным взглядом Градского, протягивая ребенку несколько карамелек. — А вы можете идти… чего толпиться… уже все под контролем…

Я чувствую, как не нравится все происходящее Градскому.

Он стучит по полу пяткой и с нечитаемым лицом осматривает экраны компьютерных мониторов. На них выведены изображения с нескольких камер. Качество отвратительное, и мне кажется, что информативности у этих картинок тоже немного.

Влад отказался уходить и оставлять мальчика с охранником еще тогда, когда мы сюда только зашли, поэтому мы ждем здесь уже минут десять.

— Конфеты у чужих он не берет, а мать мы дождемся вместе. Да, малой?

— Да… — мальчик робко ему поддакивает.

Влад вертит в руках его динозавра, прикручивая отвалившийся хвост.

Прижавшись щекой к плечу Градского, я тихо спрашиваю, ткнув подбородком на игрушку:

— Кто это, знаешь?

— Ти-рррекс, — важно отвечает Максим.

Улыбаюсь, подняв глаза на Влада.

Его брови сведены на переносице, рот напряжен, будто он в принципе никогда не улыбается. Но я ведь знаю, что это не так…

Дверь с шумом распахивается, и на пороге каморки появляется женщина с круглыми от волнения глазами. На вид ей не больше сорока, волосы у нее растрепаны, и это отлично дополняет весь ее встревоженный облик.

Ее взгляд мечется по комнате и падает на малыша, который радостно отклеивается от Градского и несется к ней вприпрыжку, оставив своего динозавра валяться на полу.

Градский встает, я поднимаюсь вслед за ним.

— Спасибо… — женщина еле различимо шевелит губами, глядя на Влада снизу вверх.

На его лице все та же маска, будто его мимические жесты на время замкнуло. Я понимаю, что он не собирается быть душкой, еще до того, как рот, о поцелуях которого я постоянно мечтаю, грубо произносит:

— Его могли найти не мы, а кто угодно другой.

Любой дебил с нечистыми намерениями.

— Я… понимаю… — прижимая к себе ребенка, отзывается женщина.

— По-моему, вы ни хрена не понимаете, — давит на нее Градский. — Вы потеряли ребенка. Ау!

— Почему вы на меня орете?.. — выкрикивает на грани истерики. — Без вас разберусь!

— Влад… — зову тихо, обхватив ладонями его локоть. — Пошли…

Он бросает на меня быстрый взгляд, будто только что вспомнил о том, что я тоже здесь. Переведя глаза на горе-мать, бросает:

— Советую больше не терять детей.