2
0
По спине разбегаются мурашки, щеки заливает краской, волоски на коже встают дыбом — и так каждый гребаный раз!
Повернув голову, вижу, как Градский усаживается на барный стул напротив меня.
На его щеках орущие красные пятна, в темной шевелюре бардак, а на шее… красное пятно, в остальном ничего не говорит о том, что я увидела пятнадцать минут назад.
Его глаза останавливаются на моем лице, и они совершенно невозмутимые, а я готова провалиться сквозь землю, потому что от взгляда на него мое тело опять электризуется.
Потираю ушибленное плечо и задираю повыше нос.
— Как дела? — спрашивает он так, будто ничего не случилось.
На его лице ни тени радости от встречи со мной. Ничего, просто вежливое «как дела» и чуть более внимательный, чем обычно, взгляд. Хоть что-то новое.
Со мной много чего случилось за это время, но вываливать ему свои новости как ни в чем не бывало я не хочу.
— Лучше всех, а твои?
На нем черная футболка и клетчатая рубашка, которая натягивается на широких плечах. Мой рот наполняется слюной, когда смотрю на эти плечи, мечтая обвести пальцами твердые мышцы и почувствовать на себе его руки…
Я зла на него.
— В порядке. Дать тебе номер моего психоаналитика? — интересуется как бы между делом. — На случай психологической травмы.
Закусив изнутри щеку, кошусь на брата.
Он роется в холодильнике в двух метрах от нас, и Градский прекрасно знает, что Андрей нас не слышит.
Это всегда манило меня в Градском. Его уверенность и нахальство, от которого у меня в животе бабочки, а сердце неуправляемо трепещет.
— А тебе дать номер хорошего венеролога? — говорю, понизив голос.
— Я использовал презерватив.
Мой рот открывается, а Градский трет ладонями лицо и бормочет:
— Ладно, забудь.
— Я знаю, что такое секс… — выдавливаю из себя подобие улыбки. — Мне не пять лет.
— А, ну да, — криво усмехается. — И что такое секс?
Влад ждет ответа, выписывая по моему лицу взглядом внимательные круги.
— Это когда двое людей занимаются любовью.
— Неправильно. Это когда двое людей трахаются, сбрасывая напряжение, любовь здесь не обязательна.
Жар ползет вверх по моему лицу.
Что с ним сегодня?
— Кажется, это называется цинизм.
— Он самый. Текилы?
— Алкоголь противопоказан детям и беременным женщинам, — сообщает мой брат, возникая рядом и ставя перед мной банку с колой.
— Иди в задницу! — шиплю рассерженно.
Зато Влад громко смеется, чуть выгнув жилистую шею.
— Че случилось? — Андрей задерживает взгляд на моем лице.
— Ничего… — прячу от него заплаканные глаза.
