2
0
— Математические законы одинаково работают везде: и в Лондоне, и в Москве, — отвечает ему другой голос, от звуков которого мурашки бегут по моей спине. — Их не дураки придумали. Они доказаны и проверены.
Голос Градского тоже грубый. Грубый и раздраженный.
— Ты консультант? — бросает ему Рязанцев. — Вот и консультируй, а решение мы примем сами.
— Флаг в руки…
Затаившись, смотрю на дверь, которая через секунду открывается.
Они входят в кабинет друг за другом, и выражения на их лицах далеко не безмятежные. Раздраженные, как и их голоса.
Они оба в деловых костюмах, но свой пиджак Градский небрежно забросил на плечо.
Глядя на него из кресла, не двигаюсь. Те тридцать секунд, в течение которых мое присутствие остается незамеченным, не двигаюсь. До тех пор, пока Беня не издает жалобный скулеж, ковыряя лапой ковролиновую обивку на полу под столом.
— Прекрати! — шикаю на него и, отбросив со лба прядь волос, смотрю на стоящих в дверях мужчин. — Привет… — бормочу им.
— Привет, — Егор кладет руки в карманы брюк и смотрит на меня с интересом. — Рад видеть.
Теперь, когда я знаю, что у него на меня «виды», его слова звучат двусмысленно.
Перевожу глаза на Градского.
Он прищуривается, не сводя с меня пристального взгляда.
Мне хочется заявить, что я его не преследую, но при Егоре делать этого ни в коем случае не буду, поэтому прикусываю язык.
Влад даже не делает попытки со мной поздороваться, просто молча закрывает за собой дверь и засовывает руку в карман идеально сидящих серых брюк.
— Ты сегодня за главную? — интересуется Егор.
— Нет, мы здесь проездом. Мы едем в клинику…
Беня копошится под столом, как крот.
— Вас подбросить? — склоняет голову набок Егор. — У меня обед простаивает.
Не думаю, что он привязан к обеду, и я не знала, что у них с Андреем какие-то общие дела.
Пройдя мимо Егора, Градский останавливается у выходящего на улицу окна и полностью выпадает из разговора, повернувшись к нам спиной.
Мне требуются усилия, чтобы не сверлить глазами его затылок. Даже если он превратится в мебель, я не забуду о том, что он здесь.
Сегодня на нас двоих явно побольше одежды, чем в последнюю встречу, но даже на расстоянии долбаных трех метров я все равно ощущаю в своем теле жар, мурашки и покалывание в кончиках пальцев.
С тех пор, как он вернулся, его так много, что у меня все шестеренки сбоят.
— У него сегодня не очень с пищеварением… — пытаюсь придумать достойную причину отшить предложение Егора.
