6
0
— Понимаешь, — задумчиво произнесла я, — Федор на него, по-моему, слишком давит. Приказами сыплет, что твой прапорщик. А я хочу научить Ярика, чтобы не поддавался. Себя в обиду не давал.
Ксюша фыркнула:
— Ты с ума сошла! Как можно учить против Федьки переть? Он и прибить может.
— Глупости. Младший брат для него святое. А я изучала психологию и знаю методику, как противостоять агрессии. Могу любого научить. Даже больного аутизмом.
Пурга редкостная, Ксюша даже хмыкнула:
— Мутная ты, Римма. Ни на детектива не похожа, ни на психолога.
— Главное, что я Ярику помочь хочу.
Она заметила грустно:
— У тебя ничего не получится.
— Нельзя сдаваться, пока не попробуешь.
— Ладно, — важно кивнула Ксюша. — Давай тогда я тоже психологом буду. Посмотри мне в глаза и скажи: ты его не обидишь?
Я твердо выдержала ее взгляд:
— Никогда.
— Хорошо. Сейчас приведу.
— А у тебя неприятностей не будет?
— Ерунда. Навру что-нибудь, — отмахнулась.
* * *Ярик бросился ко мне с просветленным лицом:
— Римма? Про Олю?!
По счастью, у меня имелось, чем его порадовать.
Я достала телефон, открыла галерею.
Фотография балерины — на берегу реки Великой, волосы развеваются, щеки горят — вогнала беднягу в состояние полного ступора. Вцепился в аппарат, ссутулился, склонился низко-низко к экрану. И смотрит, глаз не отрывает.
Я терпела. Ждала. Хотела дать ему вволю налюбоваться. Но на исходе десятой минуты не выдержала:
— Ярик!
Он взглянул, будто не узнает, и вцепился в мой телефон еще крепче.
— Я напечатаю тебе эту фотографию. И вставлю в рамку. И постараюсь, чтобы Оля тебе ее подписала, — бормотала я, ощущая себя последней и абсолютной сволочью.
— Слово? — серьезно спросил парень.
И впервые взглянул не под ноги, не в сторону, не сквозь меня — но прямо в глаза. Боже, какой он красавец!
— Слово, — отозвалась я. И твердо добавила: — Но ты должен помочь Ольге поскорее вернуться к тебе.
— Как?
«А он действительно изменился. Смотрит в лицо. Нормально общается. Почти нормально».
Я поспешно — пока Ярик в просветлении — выдала заготовку:
— Оля уехала, потому что боялась. Мне никто не говорит, что ее напугало. Может быть, ты поможешь?
Он снова потупился. Пробормотал:
— Я не знаю.
— Хорошо. Вы у себя в Центре кушаете?
Ярик ни капли не удивился, что тема внезапно сменилась. Начал подробно объяснять:
— У нас есть завтрак-второй завтрак-обед-полдник-ужин. Каша и борщ невкусные. Булки мягкие. Мясо кислое. Картошка говорящая.
— Это как?"
"— На ней лежит масло и шипит вот так: «Пшш!»
— А компот или сок вам дают?
— И чай еще дают, но он всегда холодный, потому что мы можем свариться.
— Обвариться?
— Да.
— А таблетки какие-нибудь вам дают?
— Да, — серьезно кивнул Ярик. — Белые круглые и желтые длинные.
