Брат ответит

Так что приезжайте смотреть, — решительно предложила учительница. И сама добавила: — Хоть сегодня.

— Хорошо. Смогу у вас быть через полчаса, — милостиво согласилась я. — Если предварительно квартиру одобрю, завтра уже вместе с клиенткой придем.

Я положила трубку и тяжело вздохнула.

Мой начальник и любимый человек Павел Сергеевич учил, что частный детектив всегда может пойти на хитрости. Однако он категорически запрещал громоздить многоходовую ложь и тем более давать человеку ложную надежду.

Я взглянула на фото Синичкина (прятала в ящике стола). Виновато улыбнулась. Пробормотала:

— Пашунь, ты, конечно, подход бы гораздо лучше придумал. Но я совсем недавно была секретаршей и только учусь быть детективом. А ты сам виноват, что в Индию уехал.

И выскочила из офиса.

Вероника Андреевна встретила меня милой улыбкой и сразу повлекла на кухню — пить чай с тортом. Робкие попытки отказаться твердым учительским голосом пресекла:

— Вы наверняка весь день на ногах, а сейчас уже почти десять. Отдохните сначала, а потом я вам покажу весь мой фэн-шуй.

Я глубоко вздохнула. Сначала выпить чаю с тортом, а потом еще и обмануть — слишком даже для беспринципной меня.

— Видите ли, Вероника Андреевна, — пробормотала я."

"Больше ничего говорить не пришлось — глаз учительницы оказался натренированным на врушек-школьниц. Она окинула оценивающим взором мой стыдливый румянец, повинную голову. Строго произнесла:

— Вы не риелтор.

— Нет, — прошелестела я тоном десятиклассницы, застуканной с сигареткой.

— А кто тогда? Журналистка?

— Я частный детектив.

— Кто-кто?

Насмешливым взором окинула мои брючки в обтяжку и кофточку с треугольным вырезом. (Вечно я: сначала оденусь, как в ночной клуб, а потом подумаю!)

Я умоляюще сложила ладони:

— Вероника Андреевна! Простите меня, пожалуйста. Я поступила неэтично. Но я… я только начинаю работать и просто не смогла придумать другой способ, чтобы вы пригласили меня в дом. А мне обязательно нужно с вами поговорить, и…

Вещала и радовалась, что учительница молчит, не гонит немедленно прочь. Но вдруг ее прорвало, да как!

Затопала ногами, шарахнула кулаком в стену. Выкрикнула противным визгливым голосом:

— А ну, убирайтесь отсюда!

Я собрала все свои нервы в кулак и спокойно ответила:

— Не уйду.

— Я сказала: пошла отсюда прочь! — завопила она еще отчаяннее.

И разразилась рыданиями:

— Что за непорядочные, двуличные людишки кругом! Везде! Некуда скрыться от человеческой подлости!

Это хорошо, что она лает. Значит, укусить не должна.

— Вероника Андреевна, — я заговорила успокаивающим тоном психиатра, — разрешите мне, пожалуйста, остаться. Поверьте, я на вашей стороне. Я пришла для того, чтобы вместе с вами защитить Леню. Точнее, теперь его память.