6
0И — самая важная и приятная часть маскировки — практически повисла на Паше.
Мы миновали ресепшен, неторопливо прошли вдоль сетки, отделяющей прыжковую зону от бара. На каждом из пятидесяти батутов толкались и бесились минимум человека по три. Только Ярик прыгал на своем один.
— Вот младший, — шепнула я Паше.
Федор обнаружился в зоне для экстрима. Вокруг него сгрудились подростки. Единственная среди парней девочка с розовыми волосами канючила:
— Федюнечка, ну покажи мне тройное, а?
— Взрослых туда пускают? — шепнул мне Паша.
— Да. Но у Федора полная запись.
— Я не к нему. Сам попрыгаю. И понаблюдаю. А ты иди, иди, — подтолкнул меня под попу.
И отправился на ресепшен покупать себе билет.
А я с удовольствием покинула батутный центр, поднялась на первый этаж и вступила в толпу супермаркета.
Хорошо бы думать, что Паша меня банально приревновал к красавцу Федору. Но я прекрасна знала Синичкина и видела: у него именно оперативный интерес. Причем к обоим братьям.
«Может, Ярик только играет в аутиста? — мелькнула странная мысль. — И сам, в маске убогого, убивает?!»
Он отправил меня к Ольге — и та погибла. Он указал на Лейлу — и та мертва.
«А Леня Симачев, который подростков расстреливал, — его друг. Банда сумасшедших… Нет, Римма, что-то тебя заносит».
И я сосредоточилась на продуктах.
Набрала огромную телегу, с трудом впихнула ее в лифт, перегрузила в машину.
Снова надела очки и заглянула в батутный центр.
Застала идиллическую картину: Паша и Ярик сидели рядышком на батуте. Дорофеев-младший что-то рассказывал, яростно жестикулируя. Синичкин старательно кивал. Федор вел очередную тренировку — теперь индивидуальную, с толстым дядечкой. У того никак не получалось сальто назад, инструктор снова и снова его подхватывал, весь взмок от напряжения и в сторону брата даже не смотрел."
"Зато Паша меня вычислил — будто в него датчик встроен. Показал на пальцах: две минуты.
Я вернулась в машину. Синичкин, как и обещал, пришел быстро.
— Ну, узнал что-то? — Я умирала от любопытства.
— Пока особо ничего. Но Ярик твой триста сорок три на двадцать восемь в уме перемножает, — слегка невпопад ответил Паша. — И логические задачки щелкает за доли секунды.
— Значит, он всех убил, — саркастически усмехнулась я. — А Леня Симачев — его друг. Подельники.
Синичкин промолчал, отвернулся к окну.
Мы вернулись домой. Я с удовольствием нагрузила шефа пакетами из магазина, немедленно бросилась на кухню и в изумлении услышала, как Паша кричит с порога:
— Римма, адрес у Дорофеевых какой?
— Кетчерская, сорок восемь, квартира сто восемьдесят четыре. А зачем тебе?
— Хочу одну идею проверить.
— Мне с тобой?
— Не надо. Обед пока приготовь. Я ненадолго.
Ушел — и опять оставил меня в недоумении.
