6
0Вставай!
Скинул одеяло, вытянул за руку из постели, подал халат, привел на кухню.
— Вари себе кофе и даже не думай спать!
— Изверг, — ласково улыбнулась матушка.
И взглянула с обожанием.
«Да, я король», — грустно подумал Федор."
"И выбежал в весеннее утро. Бег он не жаловал, но признавал: сие занятие отлично прочищает мозг. И убивает злые мысли. Будем надеяться, пять километров в быстром темпе изгонят идею, что мать была права, когда хотела сдать Ярика в интернат.
Рядом с их многоэтажкой располагался парк, и здесь уже вовсю кипела активность. Лаяли собаки, дамы с палками для ходьбы умудрялись перегораживать все тропинки, юные качки штурмовали брусья с турниками, мамаши с малолетними детьми истерично взвизгивали: «Ой, смотри! Уточка! Белочка!»
Влажный воздух обволакивал, ветер бил в лицо, нервы постепенно успокаивались. Федор вспомнил, как сам подростком чудил, как одноклассники выделывались, кое-кто до тюрьмы. Ярик — не человек, что ли? Надо банально потерпеть, пока гормональная буря закончится.
Умиротворил себя настолько, что по пути домой заскочил в магазин, взял эскимо — Яриково любимое. Но заплатить не успел — когда шел к кассе, налетел на Ильиничну, соседку с двадцатого этажа. Та окинула рентгеновским взглядом его потный спортивный костюм и буркнула:
— Бегает он! Лучше б за братом смотрел.
Федор нахмурился:
— Ярик дома.
— Ага, жди. Сбежал он.
— Как?
— Вот уж не знаю! Я его у подъезда встретила, хотела остановить — плюнул в меня. Плюнул, я едва увернулась! Знаешь ведь, что дурак, — зачем одному ходить разрешаешь? — Тон Ильиничны стал визгливым, люди начали оборачиваться.
Федор отшвырнул мороженое, схватил соседку за плечи:
— Куда он пошел?!
Возмутилась, сбросила его руки:
— Ты чего трясешь-то меня?
— Куда он пошел?! — взревел Федор.
— Ох, господи! В парк вроде. Да ты не боись, — успокоила снисходительно, — там ментов полно. Отловят. Доставят обратно.
Вот тебе и «все хорошо». Мамаша, видно, обратно в койку завалилась — а Ярик воспользовался. Но что у него на уме? Приступ дромомании?[4] Или что похуже надумал?
Федор вышел, растерянно затоптался у магазина. Кусковский парк — почти лес, 310 гектаров. Усадьбу Шереметевых и всякие шахматные площадки, где народу полно, можно исключать сразу. Но если свернуть с тропинок, можно совсем глухие места отыскать. Вдруг вешаться собрался? Оптимистов с синдромом Аспергера не бывает. До двух третей больных задумываются о самоубийстве. Еще треть пытается его совершить. Ох, как Федя сейчас зол был на мать, что недосмотрела — и даже небось рада будет освободиться от инвалида!
Он — спортсмен — с детства привык действовать решительно, быстро, но сейчас лишь бесцельно стоял на крыльце. Глупо бегать по всему парку.
