Брат моего парня

Но, рухнув на кровать, я понимаю, что буду дурой, если откажусь.

Надавив на горло своей гордости, я выдавливаю из себя одно-единственное слово.

“Спасибо”, — пишу, укладываясь на кровать.

Всхлипнув, подтягиваю к животу ноги и смотрю в стену до тех пор, пока в замке входной двери не начинает ворочаться ключ.

Глава 24

Денис

Машину несёт.

Гололед.

Решаю сбавить скорость, иначе кого-нибудь «поцелую», а если я кого-то «поцелую», скорее всего, от той тачки мало что останется. Если бы я этого не понимал, никогда бы не сел за руль своего внедорожника. Именно поэтому я никогда не давал ключей от него Владу.

— Денис!

Возмущенный голос матери выдергивает меня из астрала.

Моргаю, понимая, что пялюсь в лобовое стекло уже какое-то время. Сигнал клаксона позади стоящей машины добавляет эффекта.

— Зеленый! — указывает мама.

Вдавив педаль в пол, трогаюсь, пересекая перекресток, на котором мы встали.

— Денис, — строго зовет она. — Я с тобой уже минут пять разговариваю, ты меня вообще слушаешь?

— Да.

На ее лице недоумение. Брови удивленно выгнуты. Глаза блуждают по моему лицу.

— Давай не будем меня унижать и заставлять спрашивать, о чем я все это время говорила.

— Давай, — снова смотрю на дорогу.

У меня лучшая мама на свете. Я ее люблю. Она любит меня. Нас. Всех нас. Нашу семью. Мне всегда было с ней легко, но сейчас ощущение, что впервые в жизни я не могу обратиться к ней за советом.

Просто чувствую это.

Я знаю, что она мне посоветует, и хоть ее совет будет правильным, он заведомо меня бесит. Это будет не то, что я хочу услышать. А то, что хочу, даже сам себе сформулировать не в состоянии. У меня внутри гребаная сжатая пружина, и я веду охеренную работу над собой, чтобы эта спираль не выстрелила.

— У тебя проблемы? — требует мама.

Проблемы?

Да, у меня проблемы.

— Просто задумался, — отвечаю ей.

Думаю, ей будет не в кайф узнать, что у меня невменяемые всплески возбуждения, от которых башка теряет кровь. У меня то стоит, то падает. Прямо сейчас, когда мы едем домой. Я достаточно взрослый, чтобы понимать — в какой-то момент делиться с матерью своими “проблемами” становится неприемлемым, а вуалировать то, что со мной происходит, я не в ресурсе. Может, лет через сто.

— О чем? О судьбах мира? — недоумевает она.

— О них, — отворачиваюсь.

С моей картиной мира явно что-то не то. Привычные вещи вдруг стали меня порядком бесить. Голос радиоведущего в данный момент особенно. Я бы отключил звук, но тогда вопросов ко мне будет еще больше.

Я раздражаюсь. На все вокруг. На скорость движения лифтов, на говно, оставленное собачниками, на повышенное внимание к себе тоже.

Моя пассажирка молчит, а я просто веду машину.

— Поделись с мамой, — просит деловым тоном.

— У меня голова болит, — даю самый тупой и беспощадный ответ.