Бракованный

Наверное, моя маленькая «душа» слишком долго находилась в моей голове, поэтому сейчас…

А как же та операция и мои последние ощущения? Лишний удар сердца…

Я окончательно запуталась.

— Нарсы! Рой, мы оставили слишком много следов, — гневно шептал кто-то слева.

Хруст чего-то плотного, будто замерзшего целлофана. Затем возня возле моих ног и шуршание одежды.

— Посади ее. Да, вот так, к стене спиной. Или лучше положим, будто в обморок упала?

– Теперь еще и эта со стертой памятью, — продолжал свое бурчание один из них.

— Ты все сам видел! Что я мог сделать? Так! Сматываемся, пока нас еще кто-нибудь не заметил.

В мои руки и ноги вцепились с двух сторон. Зажужжал механизм. Алиита, я ощущала! И чужое прикосновение, и мелкую вибрацию снизу, будто меня везли на летающих носилках, и даже усиливающийся холод. Это радовало. Значит, мозг находился не в контейнере, а в черепе и взаимодействовал, хоть и на минимальной мощности, с остальным телом.

А не значит ли это, что теперь из меня сделали киборга?

В памяти начали всплывать обрывки последних фраз. Люди в синих халатах. Операция, обследование моего тела, потом мелкие куски слов, соединившиеся воедино. Точно! Меня подготавливали, чтобы превратить в биологический организм с механическими компонентами.

Поэтому мне насколько трудно управлять конечностями? Но ведь мужчины сказали, что везут труп.

Я беззвучно застонала. Как сложно!

Мой мозг уже готов был взорваться от бесконечных размышлений, как вдруг в глаза ударил яркий свет. Прищуриться бы, но даже этого не удалось. Тепло скользнуло по коже. Обоняния коснулся земляной запах. Немного сырости с отголосками ночных растений.

— Слушай, ее не переморозили? — взволнованный голос сверху и тень, заслонившая свет.

— Главное, чтобы они не ввели сыворотку, разрушающую мозг, — подметил один из них. После прикосновения к моей щеке появилось давление на глаз, и мне его открыли, отчего удалось рассмотреть небритого мужчину с широкой квадратной челюстью и смуглой обветренной кожей. — Не реагирует. Нарсы!

Странное ругательство. Не местное. Я его слышала только пару раз в жизни.

— Харлитсон будет зол.

Вновь темнота из-за невозможности самой держать веко открытым. Так и хотелось воскликнуть, что со мной все в порядке. Нужно всего лишь согреться! У них очень холодно, поэтому тело отказывалось слушаться. И нет, мой мозг не разлагался. Нет! Нет-нет-нет…

— Генерал поорет и успокоится. А пока нужно замедлить действие сыворотки, — тихо добавил он, и в шее появилось легкое давление.

— Мне бы твою уверенность, Рой. Смотри, как бы тебя на Тархай не отправили. Говорят, там сейчас жарче некуда.

Меня внутренне передернуло от упоминания межгалактической тюрьмы. Ночью на планете лютый мороз, а днем — знойная жара.