2
0
Что я наделала? Зачем ему это сказала? Это его дом, и если он хочет…
– Простите, – произношу едва слышно, когда он делает еще один шаг и становится напротив меня. – Это ваш дом, и вы можете делать с ним все…
– Помолчи, Аня… – выдыхает негромко он, а у меня от его тихого голоса начинают шевелиться волосы на затылке.
Или от его взгляда, которым он меня пригвождает к месту и заставляет практически вжаться в столешницу.
Он дышит медленно, тяжело.
Его глаза очерчивают мое лицо, опускаются к шее… и ниже…
Машинально поправляю рубашку – теперь идея с выпуском одной ее части мне не кажется такой уж удачной. Проверяю пуговицы – да нет, вроде бы все на месте. Тогда почему он так смотрит?
И да, хотя он снова неправильно произнес мое имя, я понимаю, что это не лучшее время поправить его.
– Спокойной вам ночи… – бормочу неразборчиво. – Двоим. Вам и… ну, если вы будете спать…
Мне хочется шлепнуться в обморок, когда я понимаю, что именно говорю. С другой стороны, меня мучает жажда, голос звучит еле слышно – есть же шанс, что он не услышал? Ну правда, ведь есть?
Нет – понимаю по потемневшим глазам.
Хочу уйти, а он…
Он протягивает руку, задевая меня случайно при этом горячими пальцами, от прикосновения которых хочется зашипеть. Так же зашипеть, как вода, когда он берет чашку вместо меня.
Он делает глоток, а мой рот тоже приоткрывается.
Он делает еще один, а я смотрю на то, как двигается его кадык.
А когда он выпивает воду и ставит пустую чашку на столешницу, мой взгляд прикипает к его губам. На которых еще блестит влага. Так соблазнительно блестит, что я невольно облизываю пересохшие губы и…
Изумленно распахиваю глаза, когда Тимур вдруг поднимает руку и прикасается подушечкой большого пальца к уголку моего рта.
– Что вы делаете? – выдыхаю я сипло.
От жажды.
Конечно, от жажды.
– Как гостеприимный хозяин этого дома, пытаюсь избавить гостью от возможных кошмаров.
Я только собираюсь спросить: каким образом? А он склоняется к моему лицу и неожиданно заменяет подушечку пальца своими губами. Они так же прикасаются к уголку моего рта, ловят мой выдох и, будто им кажется этого мало, пытаются лишить меня вовсе дыхания.
Его губы – горячие…
Все, что я успеваю подумать, прежде чем они сминают мои.
А я…
Пытаюсь оттолкнуть его, но допускаю роковую ошибку. Отпускаю столешницу, прикасаюсь к его плечам, и поцелуй становится напористей, глубже. Он не целует, он будто утверждает власть надо мной. Заставляя меня принимать эту грубоватую ласку, цепляться за его плечи и издать тихий стон, после которого стирается все."
"Злость, обида, время, пространство, остальные жители этого дома, которые могут войти и застать нас двоих.
Мысли растворяются в какой-то невесомости, мне даже кажется, что я в ней парю.
