Босс моего мужа

Взобравшись на него, наблюдаю за тем, как он ловко ориентируется на кухне. Ставит блюдо в микроволновку, достает продукты из холодильника, нарезает. Причем так много, будто рассчитывает, что нашу компанию еще кто-то разбавит.

– А приглашал только на кофе, – посмеиваюсь, глядя на это изобилие.

– Кстати, кофе не будет.

– Почему?

– Ешь.

– Сам готовил?

– Я неплохо готовлю, – отвечает Тимур. – Но редко: у меня на это нет времени. Так что оценишь кухню моего любимого ресторана.

Мясо, которое он выуживает из микроволновки, издает такой аромат, что удержаться практически невозможно. Хотя я съедаю всего пару кусочков, и аппетит неожиданно пропадает.

Нет, причина не в том, что меня тяготит молчание. И не в том, что я постоянно чувствую на себе взгляд Тимура. Наверное, я просто переоценила свои силы, и все.

– Понятно, – говорит хозяин дома. – В этот ресторан тебя можно не приглашать.

– А ты собирался меня туда пригласить?

Облокотившись о стол, я подпираю кулаками скулы и заинтересованно смотрю на Тимура.

– Я собираюсь много чего с тобой делать.

– Например?

Я тру нос, который начинает неимоверно чесаться. Пытаюсь сдержаться, но все равно чихаю. А потом еще раз.

Тимур поднимается, снова начинает колдовать у плиты, загораживая обзор и разжигая мое любопытство.

– Например, лечить, – говорит он, ставя передо мной пузатый бокал с плавающими дольками лимона.

Обняв бокал ладонями, вдыхаю аромат вина, имбиря и гвоздики. Я не очень люблю глинтвейн, только под особое настроение. Но сейчас, когда за окном продолжает бушевать непогода, а я сижу, поджав ноги, на теплой кухне, под внимательным взглядом Тимура, с удовольствием делаю первый глоток.

– Не останавливайся.

С улыбкой делаю еще один глоток. Вкус чуть терпкий, с примесью горечи, а останавливаться и правда не хочется. Тепло. Внутри становится настолько тепло, что хочется стянуть с себя эту футболку.

И, наверное, мое желание очень красноречиво. Потому что Тимур протягивает руку и, обхватив мое запястье, тянет меня на себя. Размещает у себя на коленях, оттягивает горловину, которая и без того для меня очень свободна, и скользит губами по оголенному плечу. Я слышу его дыхание и то, как он втягивает в себя воздух на вдохе – как будто он пытается, но не может пока надышаться.

Удобно вот так сидеть, привалившись к нему. Пить глинтвейн, следить за тем, как поднимается и опускается его грудная клетка, то и дело тревожа кулон. Поддев его пальцем, рассматриваю странный знак и два переплетенных замка.