2
0А еще эти огни… огни встречных машин… И длинные гудки, когда мы с трудом разминаемся с кем-то из них…
Один раз получится, второй, третий, а потом… Не хочу… Не могу… Не понимаю: за что…
И отчаянно верю, что так не бывает.
– Ты общалась со мной, притворялась, а сама строила планы… – Будто вспомнив обо мне, она вновь оборачивается, горькая улыбка раскалывает ее губы и бьет по моему страху плетями ужаса. – Как ездить в дождливую и солнечную погоду, ты уже знаешь, не так ли? Но тебе этого показалось мало. Ты захотела узнать, как ездить ночью, и угнала машину!
Под новый визг шин складывается еще один пазл…
Съемка приятелей Насти…
– Будь уверена, они подтвердят все, как надо. Все же у меня на носу день рождения, так что я получу свой подарок. Да и камеры в клубе цепляют лишь ту часть парковки… На них будет отчетливо видно, что ты угоняешь машину, а я пытаюсь догнать тебя… пытаюсь остановить…
Замечет она или нет, но скорость вновь набирается. Стрелка пульсирует так же бешено, как мой собственный пульс.
– Остановись, – прошу я, а губы не слушаются. – Пожалуйста, Настя, остановись…
Я уверена, что она даже не слышит меня. Но она неожиданно поворачивает голову. Хочу крикнуть ей: «Смотри на дорогу! Остановись или смотри на дорогу!» – но губы немеют, и я издаю лишь сдавленный выдох.
– Обязательно остановлюсь, – обещает она и даже подмигивает, и я на мгновенье верю, что все обойдется, но… – Это в подругах я не разбираюсь, а вожу превосходно. Поэтому я остановлюсь так, что ты сядешь! Ай-ай-ай, как же глупо – угнать дорогую машину и тут же разбить ее!
– Ты… – с трудом сглатываю колючий комок. – За рулем же ты, а не я, ты просто испортишь свою машину! Свою, Настя! А ты же так держишься за свое!
Моя надежда, что это ее отрезвит, рассыпается прахом под ее тихий смех.
– Свидетели, камеры, – перечисляет она, вдавливая педаль газа в пол еще больше. – А главное – деньги. Ты ведь уже поняла, что они все решают? Теперь убедишься в этом на собственной шкуре. Сколько там дают за угон, не напомнишь?
Она вновь оборачивается, чтобы взглянуть на меня, и не видит, как стремительно к нам приближается желтый свет других фар. Не чувствует, что ее машина становится непослушной. Не замечает, как нас бросает на встречную полосу. Не понимает, почему я закрываюсь ладонями. Но, видимо, все-таки слышит мой крик.
Крик под визг шин, когда Настя делает разворот, пытаясь избежать столкновения. Она хотела не этого, она явно хотела не так… Она хотела подставить только меня, а сейчас…"
"«– А ты знала, что у пропасти нет определенного цвета? Иногда она бывает удивительно яркой.
– Нет, не знала. Зато я четко знаю, что даже если тебя съели, у тебя все равно есть два выхода».
