10
0
Скотина!
– Просто мне поступило предложение, от которого я не смог отказаться, – вот так просто заявляет он, и в кабинет входит мой бариста Толик, который как раз принёс чашечку ароматного кофе с кардамоном для этого мошенника.
Этот подлец тянет уже к нему руки с блаженной улыбкой, как я рявкаю своему баристе:
– Унеси! Не надо кофе!
И тот мгновенно захлопывает за собой дверь.
Словно почувствовав, что его сейчас лишат и моего тарта, Валера судорожно пытается его запихнуть в рот, и я кричу на него:
– А ну положи мой тарт на место! Ты не достоит его есть! Ты не достоин даже к нему прикасаться! – и я пытаюсь вырвать его у него из рук.
– Саша, прости меня, – встаёт он на колени, всё ещё шамкая набитым ртом. – Это же просто бизнес, ничего личного!
– Что значит бизнес?! – нависаю я над ним.
Я готова прибить его этой самой тарелкой.
– А у нас с тобой, значит, не бизнес?!
И тут я вспоминаю условия контракта. Я же не дура.
Неустойка. Если одна из сторон расторгает контракт до окончания срока действия, то виновная сторона обязуется выплатить огромную неустойку в размере стоимости двух лет аренды! Двух, Карл!
Это бешеные деньги!
Откуда у этого придурка такие? Насколько мне известно, это помещение ему досталось от бабушки, и он так и живёт, сдавая его всю жизнь в аренду, ничего не делая и прожигая жизнь.
Лодырь и бездельник.
– Значит, ты мне готов выплатить неустойку? – вопрошаю я его.
– Конечно, я тебе всё отдам, – примирительно запихивает остатки пирожного в рот Валера и блаженно жмурится на лампу.
Мне хочется пнуть его ногой. Но я не могу. Слишком, наверное, добрая.
Я устало сажусь на стул и начинаю просчитывать в уме, во сколько мне обойдётся переезд бизнеса, поиск нового помещения, очередной ремонт, реклама и раскрутка, и мне хочется плакать.
Видимо, все мои доброжелатели были правы и на самом деле желали мне только добра.
Продолжала бы и дальше чертить свои электропроводки для бизнес-центров, а по вечерам готовить свои изумительные блюда, чтобы на следующий день угощать ими коллег…
Мне хочется плакать от обиды.
– Не растеривайся Шурочка, он мне столько заплатил, что мы с тобой будем жить безбедно до самой старости, – вдруг заговорщицки произносит Валера.
Я смотрю на него: он всё ещё продолжает стоять на коленях у моих ног.
Что за жалкий клоун!
– Кто он?! И не называй меня Шурочкой! – вцепляюсь я ему в грудь. – И причём здесь наша старость?! Я надеюсь, что вообще больше тебя никогда не увижу! – шиплю я ему в лицо, как разъярённая кобра.
– Не важно. Тот человек, который захотел выкупить всё это здание, – смотрит преданными щенячьими глазами на меня Валера.
