4
0
«Наверно, развалился в койке и меня поджидает, чтобы отработала долг», — подумала, крадясь по квартире. Сейчас больше всего мне хотелось найти тихий уголок и затаиться там, как мышке в норке.
«Вика, ты не тряпка! В конце концов, он не старый пердун, поэтому выпрямись и вперед!» — отругала себя.
Распрямилась, подняла выше нос и… — услышала насмешливое.
— Я думал, ты в душе жить поселилась!
Скрипнула зубами, но промолчала. Не буду обострять обстановку. Все-таки одна в его доме. Вот так прибьет, и никто не узнает. Ведь даже Маринке не смогла признаться, куда еду. Хотя мысль, предупредить ее, где меня искать, если долго не выйду на связь, была. Но не смогла я признаться. Стыдно!
— Поднимайся сюда! — услышала требовательный приказ.
«Самодовольная скотина! — подумала зло. Хоть бы рукой помахал, куда идти-то!»
Но сообразила, что «Поднимайся» — означает «идти наверх», и, вздохнув тяжко, пошла к винтовой лестнице.
Ну, что сказать! Классно! Само ощущение — подняться на этаж выше, сквозь пол — моя детская мечта. Затаив дыхание я поднималась шаг за шагом, наблюдая, как один этаж квартиры сменяется другим. Не дикарка, но все равно впечатление произвело. Однако, как только передо мной полностью развернулся второй этаж — потеряла дар речи. Потому что он полностью отведен под огромную спальню.
Однако огромная постель пустовала. Я огляделась, обернулась и увидела Вячеслава, лежащего на подвесном гамаке перед огромной плазмой.
— Долго ты! — соизволил обернуться. И тут его лицо вытянулось. — Это что?! — Он не моргая, круглыми глазами пялился на мою футболку. Казалось, еще вот-вот, крохи воспитания покинут шефа, и тот начнет тыкать в меня пальцем.
— Домашняя одежда, — ответила я с долей гордости и страха. Вот чувствую, сейчас что-то будет. Но с другой стороны, пусть знает, что я не из тех, кто мечтает оказаться в его постели и готова ради его бабок на все.
— Не удивлюсь, если к этому уродству прилагаются полосатые носки, — взяв себя в руки, усмехнулся он, кривя свои красивые губы. Хоть он и скот, но сексапильный. Моя броня получила трещину, и я смутилась.
— Нет, — от волнения почему-то еще попыталась натянуть футболку на колени, на которые Кровосос пялился. Наверно, вышло ужасно, потому что Босс нахмурился и выплюнул сквозь зубы.
— Чувствую себя педофилом.
— П-почему? — не поняла я.
— Скажи еще, что у тебя трусы в горошек?"
"— Н-нет, — покачала головой, чувствуя абсурдность ситуации.
Вячеслав не злился, а уже откровенно веселился. Причем нотки легкой истерии в нем проступали.
— Покажи! — приказал, и мне стало мерзко. Я почувствовала себя крепостной.
