4
0
Когда-то я эту дрянь любил. Носил в зубах цветы, золото, камни. Как придурок сопливый — все, что мог заработать, спускал на нее. Думал, что это взаимно… Ненавижу! И себя за слабость и ее за сучность и расчетливость!"
"Вытащив деньги из стола, зло зашвырнул их в сейф и прикрыл дверцу — замок не работал. Здесь вообще ничего не работает!
— Ваш кофе, — раздался услужливый голосок из-за спины. Я обернулся, и Агн…несса стрельнула в меня плохо накрашенными глазками.
— Благодарю, — ответил, сдерживая раздражение. Сегодня все меня злило, как и эта дура, которой неймется залезть в мою постель. Себя-то видела? Я столько не выпью. Нет, я, конечно, за натуралку, но не до такой степени. Голову надо мыть хотя бы раз в три дня. А то от вида этих жирных сосулек член упадет даже и у менее избалованного вниманием мужика.
* * *Виктория
Как работать до обеда, когда у всех нервы натянуты струной.
— Девочки, — обратилась к нам улыбающаяся Вероника Павловна, — нутром чую, — она прижала ладонь к своей необъятной груди, — мы на пороге грандиозного шухера!
— Угу, — кивнула Маринка, — но шухер-шухером, а режим питания нарушать нельзя! Идемте чай пить. У нас сегодня пир: печенюшки шоколадные, мармелад, сливочные конфеты, — взяла из коробки одну и с хрустом откусила половину, — и хорошее настроение.
— Идеально! — улыбнулась Вероника Павловна. — Что еще надо, чтобы забить на четыре дня диеты? Всего-то двух зловредных стройняшек, опасающихся, что постройневшая тетя Вероника отобьет всех поклонников!
— У вас есть один верный, — улыбнулась я, — из чужих рук даже корм не возьмет.
— Ой, девочки! — бухгалтер плюхнулась на соседний стул, вздохнув, протянула руку к коробке “коркунова” и положила конфету в рот. — М-м-м! — Посмаковала и сразу же потянулась за второй. — Найти бы такого мужика, как мой Лютик! — Она мечтательно покачала головой. — Посмотрела бы на него и стала бы жить дальше спокойно. Это же ж подстраиваться надо под мужика, у плиты стоять, угождать… Нет, старая я уже для подобных подвигов. Поэтому поживем-ка мы с Лютиком одни. Песик хотя бы не храпит и к лотку приучен. И в душу не гадит.
— Вот-вот! — поддакнула Маринка. — И родни у него нет!
— Что, опять?! — хором спросили мы, не зная даже, что в этот раз могла вычудить ее свекровушка.
— После расскажу, а то как вспомню — трясти начинает…
Но нам только закинь затравку, и мы не отступим, пока не вызнаем все.
