4
0
Он подался к сотрудникам, и те из них, кто сидел слишком близко, инстинктивно отпрянули.
— Знайте, я сделаю все, чтобы избавиться от любого из вас, если подобное повторится, — сказал он, и сидящие перед ним люди замотали головами.
— Такого не будет.
— Никогда!
— А если мы что-то узнаем, расскажем вам!
Голоса слышались наперебой, но, похоже, это было совсем неинтересно Максу. Он отпустил сотрудников одним жестом, и те ретировались так быстро, что через мгновение я и забыть успела об их наличии.
Мы с бывшим мужем остались наедине, и когда я приблизилась к нему, почти сразу ощутила тепло тела Фролова, потому что он прижал меня к себе.
— Значит, это был Никита? — уточнила я то, что знала и так.
— Да. И, скорее всего, действовал он не один."
"— Вместе с твоей бывшей женой? — спросила я, и тут же увидела, как Макс морщится. Словно я завела ту тему, которая вызывала у него лишь неприязнь.
— Наверное, — подернул он плечами, но углубляться в эту тему не стал. — Я разберусь с этим, поверь, — сказал он мне, и я поняла, что Фролов не желает продолжать разговор.
Что ж, в этом я разделяла его желание на все сто.
— Я верю, — сказала ему, приблизившись и потеревшись носом о шею Макса.
— Хорошо.
Он прижал меня к себе сильнее, и мне стало легче. Мелькнула мысль рассказать ему о своем походе к врачу, но даже когда Фролов отстранил меня и спросил:
— Все в порядке?
Я просто застыла на секунду и кивнула.
— Да, все в порядке, — соврала бывшему мужу, нисколько не желая озадачивать его тем, что мне сказала Вероника Дмитриевна.
Часть двадцать шестая. Макс
Прежде, чем Ника забрали бы соответствующие органы, я собирался поговорить с ним лично.
Выйдя из кабинета, прошел к пункту службы безопасности и на мой вопросительный взгляд мне также молча указали на каморку, где бывший личный помощник дожидался препровождения в полицию.
При виде меня он резко вскочил на ноги. Выражение лица — умоляющее. Но я не собирался жалеть того, кто мог нанести вред самому дорогому мне человеку.
Жестом приказав ему обратно сесть, я сложил руки на груди и склонился к несчастному, процедив сквозь зубы одно-единственное слово:
— Зачем?
Он опустил глаза. Я недобро усмехнулся:
— Нет, давай переформулируем вопрос. Ради кого?
Молчание.
— Ради Ксении, ведь так? — пошел я в прямую атаку. — Я помню, как ты всегда смотрел на нее….
— Нет! — отреагировал он быстро. — Она здесь не причем!
Я задумчиво поцокал языком, потом веско произнес:
— Весьма похвально, что ты хочешь защитить свою даму сердца, но, поверь мне, Ник, для вас же обоих будет лучше, если ты признаешься во всем сейчас.
Он упрямо помотал головой.
— Как хочешь, — подернул я плечами. — Значит, я разберусь с ней сам. Лично. И ты уже никак не сможешь мне помешать.
