5
0С посланцем проигравшей стороны поступают, как угодно. Могут и завалить, чтобы показать свой бандитский форс и вроде как отквитаться. Тем более повод был – отдали не все, что взяли! А это крысятничество…
Васильев взял сумку и вышел из кабинета.
Когда полковник обернулся и сел в свое кресло, опера уже не было, и смотреть ему в глаза не было необходимости.
* * *Вернувшись к себе, Васильев позвонил Корнилову. Он знал его личный номер, иногда ставил на прослушку, но для разговоров, естественно, никогда не использовал.
– Это Васильев, – не здороваясь, представился он.
– Знаю я твое дело, – пренебрежительно ответил тот. – Давай через час в Парамоновских складах.
– Зачем в складах? Там же черт ногу сломит. Давай, подъезжай к нашей конторе, или я подъеду к порту.
– Нет, это, не годится. Зачем высвечиваться? Давай, Парамоновские склады. Первое здание от моста.
– Ладно, – сказал Васильев. – Мне по барабану, где!
Дело было плохо. Если речпортовские надумают его грохнуть, а судя по выбору места, на это похоже, то никто им не помешает. Кроме, разумеется, его самого. Взять СОБР в прикрытие официально – такого задания никто не даст, а неофициально ничего не выйдет, потому что с СОБРом не делились.
На экране появился… гражданин Минеев. Он был без очков, зато в военной форме и вкладывал в декламацию всю душу.
«Это место – карман, и в нем фото невесты», – при этих словах он выдернул из кармана какую-то фотографию и поднял над головой. – «Что в далекой Москве ожидает его!»
Зал зааплодировал.
«Удивительно! Этот ботаник оказался в самой гуще страшных событий, и ему везло: его не тронули Хвосты, для которых пришить человека – все равно что муху раздавить и которые только что совершили кровавое убийство, он привез полицейских в адрес, где они убили одного из Хвостов, Степанов порекомендовал его бывшему свидетелю, и вот он уже выступает со своей фигней на солидных мероприятиях, купается в лучах славы… За это время убили Степанова, Кулькова, стреляли в него самого и, возможно, дострелят через сорок минут, а гражданин Минеев даже не подозревает обо всем этом!»
Потом пела красивая девушка, на которую приятно было смотреть, даже если бы она просто стояла на сцене, потом танцевали целых четыре девушки в солдатской форме, но в коротких юбках, потом начал петь дородный парень в гражданской одежде, но про армейскую службу.
