5
0– Забудь про вашу дружбу и не расслабляйся!
Степанов оглянулся. Собров видно не было – значит, заняли позиции. А снайпер, скорей всего, засел вон там – в саду напротив. Или за тем забором. Или…
Тем временем он подошел к домику.
– Эй, Наполеон, открывай! Это я!
Дверь тихо заскрипела. В узкую щель кто-то выглянул.
– А-а, прибыл, наконец, – раздался голос Наполеона. – Долго собирался! Это же из-за тебя я влип в блудную!
– Почему из-за меня? – спросил Степанов. – Из-за себя. Я тебя разве в «Фобос» посылал, местную братву валить? Или сюда я тебя направил и научил заложников захватывать?
– Ты меня и послал.
– Я за тобой приехал, тебя уже дома не было.
– А кто был?
– Никого. Перевернуто все, и вещи твои в углу лежали.
– А Надька?
– И Надьки не было. Бутылка стояла возле дивана, и все.
– Да-а, – протянул Карась. – Если они ее увезли, то жалко девку. Сказал ей – уходить надо.
– Ты лучше о себе подумай. Давай, заканчивай эту дурь. Пойдем сдаваться.
– Я сдаваться не собираюсь! – отрезал Карась.
– А чего тогда меня звал?
– А кого мне звать? Я из ментов одного тебя хорошо знаю. Да и ты меня знаешь. Я шуток не люблю!
– Так чего ты хочешь?
– Похлопочи за меня, чтоб вертолет дали, денег, ну, все дела – ты знаешь, какие…
– Ты что, дурацких фильмов насмотрелся? – сказал Степанов. – Никто вертолетов в таких ситуациях не дает. Это уже терроризм – валят, и все! Надо сдаваться. А по ходу я тебе адвоката подгоню, постараюсь, чтоб срок скостили. Основания есть – эти, в «Фобосе», они такие же бандюки…
– Еще хуже наших, – сказал Карась. – Беспредельщики позорные.
– Ну, вот видишь, это уже смягчающие обстоятельства, может адвокат на самооборону натянет. Экспертизу тебе сделаем. Может быть, невменяемым признают, тогда вообще не пойдешь на зону. В дурке посидишь.
– В дурке еще хуже, чем на зоне, – сказал Карась. – Там колют всякую гадость и в овощ превращают. А на зоне, по крайней мере, я в авторитете буду.
– И в авторитете будешь, и я с начальником поговорю. Короче, жизнь тебе создадим нормальную, да и выйдешь условно-досрочно! Два-три года, максимум.
– Три года я на одной ноге отстою, – сказал повеселевший Карась. – Обещаешь?
– Обещаю, – неохотно выдавил Степанов.
– Ну, ладно, тогда я выхожу.
– Выходи! – опер повысил голос, чтобы Волков наверняка услышал.
– Отойди на шаг в любую сторону, ты на линии огня! – раздалось в ухе.
Степанов шагнул вправо.
Дверь приоткрылась пошире.
– А подлянки тут никакой нет? – спросил Карась. – Я мусорам никогда не доверял. Но тебе верю.
– Нет подлянки.
