Большая книга божественной женщины. Предназначение, любовь, брак, дети, деньги, работа

И выяснилось, что мама в течение суток умудрилась сделать около восьмидесяти замечаний ребенку, начиная от каких-то мелких: «Встань! Сядь! Помой! Зайди! Повернись!» и до серьезных наставлений, например: «Девочек бить нельзя, потому что они слабые».

Как вы думаете, сколько в этот день было признаний в любви? Ни одного! Их просто не было. А теперь посчитайте, сколько их было бы, если бы мама действовала по нашей схеме, – восемьсот. Поверьте, вы не смогли бы столько раз признаться в любви – это слишком много. Но и замечаний тоже было слишком много.

Нам постоянно кажется, что ребенку надо давать много-много информации и постоянно его пошагово вести куда-то. Но ему не надо столько слов. Вы должны передавать ему какую-то информацию, какое-то знание достаточно редко и качественно, чтобы он это мог целиком воспринять. И при этом ему надо находиться в соответствующем настроении, чтобы полностью впитать это знание.

Есть метод, который я использую в своей педагогической практике, когда преподаю науку взаимоотношений школьникам. И самые интересные мои ученики – это дети первого – третьего класса. Они садятся за парты, и учительница им говорит: «Дети! А давайте мы будем задавать дяде Сатье вопросы, на которые он не сможет ответить!»

И дети сразу кричат: «Ура!» И они начинают задавать вопросы, причем любые. Какие вопросы могут задавать дети такого возраста, чтобы поставить дядю Сатью в тупик? «Кто сильнее – Бэтмен или Путин?», «Что круглее – мяч или Луна?», «Кто победит – Покемон или Человек-Паук?», «Почему нет пятого ниндзя-черепашки?»

Как вы думаете, каким именно образом я им отвечаю? Конечно, так, чтобы им было весело и интересно, я же не буду грузить чем-то скучным и сложным таких маленьких детей. И они смеются, радуются.

Какая у меня при этом задача? Повеселить их сорок минут? Нет, мне надо передать им некие знания. И я внимательно смотрю на них, дожидаясь благоприятной ситуации. У меня есть что рассказать им, я могу сутками читать лекции – у меня их четыреста в году, а это очень много. И семи-восьмилетним детям мне тоже есть что рассказать.

Но я знаю, что они все равно это не запомнят. Поэтому я им что-то рассказываю, мы веселимся, общаемся, но при этом я жду момента. А когда дети (и не только дети) смеются, то они не находятся под влиянием ума. В этой ситуации нет фильтрации информации, человек доволен, спокоен, и – раз – знание ушло в сердце и осталось там на всю жизнь.

И я знаю, что, если донесу до них в этом состоянии одну или две мысли, – они воспримут их. А в течение недели они могут уже получить шесть-двенадцать таких мыслей, а в месяц – двадцать четыре или сорок восемь, а в год – двести сорок или четыреста восемьдесят, а за десять лет – уже за четыре тысячи.