4
0
— Какой браслет?
— Лила, может быть, хватит? Это ты воровала из магазина.
— Элизабет Уэйкфилд, как ты можешь так говорить?
— Не притворяйся, Лила.
Лила предприняла отчаянную попытку принять вид оскорбленного достоинства:
— Мой отец богаче всех в городе. Он в состоянии купить мне любую вещь, даже послать меня на учебу в Париж. Да я…
— Оставим это, Лила, я же сказала, что видела тебя.
— Правда видела?
— Да, как ты уходила с украденным браслетом. И ты дарила вещи Джессике: платок, сережки, и я не знаю, что там еще.
Лила разрыдалась. Самая богатая девушка в Ласковой Долине полностью потеряла самообладание и спрятала лицо в ладонях:
— О, Лиз, как мне стыдно.
— Но зачем, зачем ты это делала?
— Я даже не знаю.
— Разве отец не купил бы тебе всего этого?
— В том-то и дело, что да, но только и всего.
— Что значит «только и всего»?
Лила утерла слезы, бросила взгляд по сторонам и, когда она снова заговорила, в ее голосе звучала обида, которую раньше Элизабет никогда не слышала.
— Какие счастливые вы с Джессикой. Ваш отец так о вас заботится. И ваша мама тоже. Они не жалеют времени на вас. Моя мама спокойненько уехала после развода, а отца я почти не вижу. Это только считается, что мы живем в одном доме. Он всегда слишком занят. То он уехал в Нью-Йорк, то в Париж, то в Японию, то работает допоздна.
— Лила, он просто очень занятый человек.
— Да, конечно, но когда я играла Пипин в школьном театре год назад, разве он пришел посмотреть? Я капитан волейбольной команды, но он никогда не видел меня во время игры.
— И ты, Лила, начала воровать, чтобы привлечь его внимание?
— Не знаю, может быть и так. Но теперь я ни за что на свете не хочу, чтобы он узнал об этом. Ты должна вытащить меня из этой истории, Лиз.
Элизабет осталось только покачать головой. Ну почему всегда обращаются к ней, когда становится туго?
— Почему я, Лила? Я не могу взмахнуть волшебной палочкой и все исправить.
— Потому, Лиз, что я верю только тебе. Ты никому не проболтаешься об этом. Ты моя единственная настоящая подруга.
Элизабет хотела ей напомнить о Джессике, но передумала.
— Пойдем, Лила. Мы сейчас отправимся туда и скажем им правду.
Лила в ужасе отшатнулась:
— Нет, они расскажут папе!
— Тебе хочется, чтобы обвинение пало на Джессику?
— Но, Лиз, ты же поможешь ей выпутаться.
— Ну-ка, вставай и пошли.
Лила безвольно поплелась к магазину, сопровождая каждый шаг рыданиями и оправданиями.
— Слушай, — взмолилась Лила, прижав Элизабет к углу магазина, — я скажу всю правду, но давай договоримся, чтобы папа ничего не узнал. Я им за все заплачу. Лиз, скажи им, что я возмещу все убытки, только, пожалуйста, пусть папе не сообщают.
— Извини, Лила. — Несмотря на чувство жалости к отчаявшейся девушке, Элизабет была тверда как скала.
