Бойцы Данвейта

Через немногие секунды он увидел — или, скорее, ощутил, поскольку зрение тут было ни при чем, — как поток снарядов преодолевает защитное поле. Для «Ланселота», обладавшего изрядной массой, силовой экран являлся серьезным препятствием, но снаряды пронизали его как тонкую кисею. Залп, залп и снова залп… Крохотные стрелки ударили тремя волнами, сметая эмиттеры поля, антенны следящих устройств, какие-то решетчатые фермы, соединявшие корпуса над крылом — все хрупкое, ажурное, филигранное, что не было спрятано под броней подобно орудийным башням. Полыхнули сотни разрывов, кольнули мозг острыми иглами, и Вальдес, словно из дальней дали, услышал голос Птурса:

— Влепили рогачам! Не добавить ли, командир?

— Нет, — сказал он. — Катапультируйтесь!

Снова легкое, чуть заметное сотрясение. Коконы провалились вниз, попав в объятия спас-капсул, и «Ланселот» отстрелил их в пустоту. Вальдес не мог следить за этим процессом — секунда ошеломления у хапторов прошла, разряды молний и струи антиматерии снова играли с ним в прятки.

Вряд ли враг догадался, что он намерен совершить. Хапторы были воинственным племенем, но, как у всех галактических рас, у них имелись свои понятия о битвах в космосе и на планетах, о том, когда атаковать или бежать, чем можно пожертвовать ради победы, что означает честь, где начинается героизм и где кончается преданность вождям и идеалам. Подобные различия проистекали, разумеется, из психологического склада и представлений о ценности жизни, чем в конечном счете определялась военная стратегия. В этом смысле земляне обладали уникальным опытом, ибо в короткой их истории не было времен, когда бы где-то не воевали, не жгли города, не рушили стены крепостей, не хитрили, стараясь обмануть врагов, не совершали того, что прославлялось одним народом как подвиг, а у другого считалось низким коварством. Воистину Юлий Цезарь и Тамерлан, Ганнибал, Наполеон, Суворов, вожди викингов и гуннов, крестоносцев и арабов, полководцы двух мировых побоищ и сотен локальных войн — все они были секретным земным оружием, мощь которого изведали фаата. Теперь пришел черед хапторов.

Бейри сближался с крейсером, и его пушки по-прежнему не молчали. Вальдес, удивленный, скосил глаза и обнаружил, что Кро, как ни в чем не бывало, сидит, спеленутый коконом, и бьет из всех стволов — похоже, он переключил две установки Птурса на себя. Снаряды молотили по орудийным башням и крылу, в котором уже зияла огромная пробоина.

— Уходи! — сквозь зубы прошипел Вальдес, ныряя под сгусток оранжевых молний. — Уходи немедленно!

— Я тебя не оставлю, — спокойно отозвался Вождь. — Для меня не так опасно, как…

— Уходи! Это не твоя битва, Кро!

Светлая Вода усмехнулся.