Заставь меня остановиться

Так что тебе — к Церберу Алевтине Николаевне.

— Ты, Анна Михайловна, — приподнимает указательным пальцем мой бейджик.

— К Церберу можно? — перебиваю его я несвойственным мне голосом, наконец проглотив застрявшую в горле слюну.

— Можно, — улыбаясь, произносит он, от чего я выдыхаю с невероятным облегчением. — Но не нужно. Кстати, правильно фамилия звучит Цебер. Не перепутайте. Ты будешь проходить практику у меня, — кажется, мое сердце точно пропустило удары. Но я определенно жива. — Ну все, малыши, все по коням. Иди за мной, — подталкивает меня легонько под поясницу."

"На ватных ногах иду к двери и, только выйдя из ординаторской, понимаю, что не смогу. Тупо не смогу остаться с ним наедине. Он мне отомстит по всем фронтам! Встала как вкопанная, подняв на него голову.

— Чего стоим?

— Я не могу.

— Что не можешь?

— То не могу, — каким-то кряхтящим голосом произнесла я.

— Не напрягайся так. Я тебе дам слабительное, если не можешь.

— Не смешно.

— Конечно, не смешно. Запор — вообще серьезная вещь. Давай, давай, живее передвигай ножками. Хотя, это проблематично на таких каблуках, — вновь подталкивает меня под поясницу.

Ровняется со мной, и мы идем почти параллельно друг к другу. Проходим около сестринского поста и через несколько мгновений оказываемся у его кабинета. Он открывает дверь, пропуская меня внутрь, а у меня ступор. Впиваюсь взглядом в его бейджик: Лукьянов Богдан Владимирович.

— Я долго буду ждать пока ты соизволишь войти внутрь?

— Долго.

— Да чего ты боишься? Не съем я тебя, ты не в моем вкусе. Я помясистее люблю. Только попробую, — поднимаю взгляд на его лицо. — Надкушу.

— Мама…

— Мама? — переспрашивает он.

— Мама.

— Мама? — приподнимает бровь, не скрывая улыбки. — Что с ней?

— У меня… больная мама, — Господи, что я несу?!

— Чем болеет? — настойчиво подталкивает меня внутрь кабинета.

— Чем только не болеет.

— Тяжело?

— Да.

— Так чем? — не унимается он, присаживаясь за рабочий стол.

— Последствия…. болезни Лайма.

— Необратимые изменения головного мозга?

— Полу…обратимые.

— Ясно. Садись, — переводит взгляд на маленький диван напротив стола. — А папа?

— Что папа?

— Болеет?

— Да. Есть немного.

— А у него что?

— Тоже болезнь Лайма, но последствий меньше, — говорю, как заведенная, усаживаясь на диван. Вот меня, судя по произнесенному мной бреду, точно клещ укусил.

— Как их так обоих сразу?

— Грибы пошли собирать.

— Грибники значит?

— Да.

— А ты?

— Тоже, грибница, — киваю, наблюдая за тем, как он открывает ежедневник.

— Думаю, правильно все же грибник. Как и врач. Не имеет пола. Ничего не хочешь мне сказать, Анна? — переводит на меня взгляд.