Заставь меня остановиться

Настроения наводить красоту — нет, равно как и вообще куда-то идти. Однако это не вопрос моих желаний, а обязанность. Кое-как оделась, накрасилась и, не позавтракав, села в машину. Поняла, что голова работает плохо, когда, взглянув в зеркало заднего вида, обнаружила незакрытые ворота. Пришлось вернуться и колдовать с пультом от ворот, которые никак не хотели закрываться. Кое-как справившись с этой задачей, снова села в авто и, пытаясь сконцентрироваться по максимуму, задала маршрут в больницу.

Ровно без пятнадцати девять я появилась на отделении в компании своего друга, по совместительству влюбленного в меня по самое не могу, — товарища Степу, ласково именуемого мной Степашкой. Юсупова я ждала как манну небесную. И таки дождалась. Плевать, что он в компании нашей одногруппницы Яны. И даже плевать, что она виснет на нем, как незнамо кто. Никакой гордости и чувства собственного достоинства. Однако, я это переживу. Уж как-то восемь его девушек за три года пережила. Жива, здорова и почти с крепкой психикой.

— Нам во вторую ординаторскую, — мерзким голосом произносит Яна, ухватившись за Егора. — Пойдемте. Если что говорим, что практика у нас до двух. Я возьму удар на себя, если нас заставят батрачить, — возьми уже удар на себя так, чтобы от тебя мало что осталось.

— Молодые люди, на пороге не стоим. Проходим вперед и становимся у стеночки. Молодая и свежая кровь, — произносит полноватая, улыбчивая женщина, потирая руки.

Ненавижу это ощущение неловкости и новизны. Чувствуешь себя букашкой под осмотром кучи врачей. И каждый смотрит так, будто ты пустое место. А ведь когда-то сами такими же были.

— Всем доброе утро, — громко произносит мужчина, проходя возле нас. Садится на диван и, мельком осмотрев ординаторскую, открывает ежедневник. Я могла бы сказать, что у меня галлюцинации на фоне бессонной ночи и страдающей совести, однако — нет. Зрение меня не подводит. Мужчина с похорон, из гипермаркета и этот — совершенно точно одно лицо. — Начинайте, — кивает в сторону улыбчивой пышечки, по-видимому, дежурной медсестре, и переводит взгляд на нас четверых. И вот сейчас, встретившись с ним взглядами я точно поняла — мне конец.

Глава 2

Сколько себя помню, меня всегда бросает в жар, когда я волнуюсь или чего-то боюсь. Кожа лица и шеи покрывается красными дебильными пятнами, выдающими мое состояние с головой. Сейчас же, смотря в упор на этого мужчину, у меня в прямом смысле слова леденеют пальцы рук. Тело сковывает не пойми откуда взявшийся холод, что подтверждается мурашками по коже. Мне отнюдь не жарко, я превращаюсь в сосульку. Папа всегда учил меня смотреть человеку в глаза — это показатель того, что я неслабая. Надо признать, выходило у меня это не всегда.