Благословение небес

Он проснулся с ощущением, что все хорошо, он не знал этого ощущения уже больше трех месяцев, и именно его необычность разбудила его.

Думая, что причиной этой радостной легкости был сон, он перекатился на бок и закрыл глаза, пытаясь снова уснуть и предпочитая забытье тому ощущению пустоты, с которым в последнее время он привык просыпаться."

"Но заснуть он уже не смог. Кровать почему-то казалась меньше и жестче, чем была, и, все еще думая, что он в Монтмэйне, Ян решил, что, должно быть, вчера напился до бесчувствия и заснул на диване. Теперь он часто спал на диване, избегая огромной пустой кровати, в которой они спали с Элизабет. Ян почувствовал, как на него снова накатывает тупая боль, и зная, что сон уже не вернуть, открыл глаза. Ослепнув от яркого света, он невидящим взглядом обвел комнату. Через несколько секунд он смог различить окружавшие его предметы и наконец вспомнил, где находится и с кем провел эту ночь. Вместе с осознанием этого к нему пришло ощущение такого огромного счастья, что какое-то время он просто лежал, пытаясь свыкнуться с этим новым чувством.

Однако постепенно до него начали доходить звуки и запахи, и он почувствовал аромат жареной ветчины. Его губы растянулись в радостной улыбке, когда он вспомнил, как Элизабет когда-то жарила ветчину. В тот раз ветчина здорово подгорела, но сейчас он был готов есть даже жареную бумагу, лишь бы

Элизабет сидела напротив него за столом.

В мягком теплом платье из зеленой шерсти и в желтом фартуке Элизабет стояла у плиты и наливала в кружку чай. Не замечая вошедшего Яна, она посмотрела на Тень, который с надеждой поглядывал на сковородку с остывающей ветчиной.

— Ну, что ты думаешь о своем хозяине? — спросила Элизабет Лабрадора, подливая себе в чай молока. — Разве я не говорила тебе, что он красивый? Хотя,

— с улыбкой добавила она, наклоняясь к собаке, — должна признаться, я и сама забыла, что он так красив.

— Спасибо, — подал голос Ян, который наблюдал за ней с дивана.

Элизабет повернула голову, от резкого движения ее прическа рассыпалась, и волосы золотым водопадом упали на плечи. Она встала, с улыбкой глядя на мужа, который являл сейчас образец полностью довольного жизнью мужчины: вытянув скрещенные ноги, он откинулся на спинку дивана и закинул руки за голову, замшевая крестьянская рубаха и кофейные бриджи полностью гармонировали с его раскованной позой.

— Ты похож на шотландского султана, — фыркнула Элизабет.

— Я и чувствую себя им. — Он с улыбкой принял из ее рук кружку с кофе. — А завтрак не может немного подождать? — спросил он, не отпуская ее руку.

Элизабет кивнула.

— С час назад мне послышалось, что ты встаешь, и я занялась завтраком. Я собиралась нажарить еще ветчины, когда ты наконец спустился.