Благословение небес

Он говорил совершенно спокойно, и в глазах не отразилось никакого волнения. Уже много дней назад Ян утратил интерес к расследованию. Элизабет пропала, и поскольку за этим не последовало требования выкупа и вообще ничего, у него больше не было оснований думать, что ее увезли силой. Ян чертовски хорошо знал, что не убивал ее и не прятал в каком-нибудь укромном месте, поэтому ему оставалось сделать только один вывод: Элизабет ушла от него по собственной воле.

Полицейские власти все еще сомневались в действительном существовании мужчины, с которым якобы встречалась леди Торнтон, поскольку у садовника оказалось очень слабое зрение, и даже сам он признался, что «это могли быть не мужские руки, а ветки деревьев, которые в сумраке качались вокруг нее». Однако

Ян не сомневался в его показаниях. Существование любовника было единственным разумным объяснением, он и сам заподозрил это, когда видел ее в последний раз.

Если бы у Элизабет были какие-то неприятности, она бы стала искать утешения в его объятиях, даже утаив причину. Но как раз он-то и пугал ее больше всего: она не хотела, чтобы он спал с ней в одной постели, она вообще не хотела, чтобы он дотрагивался до нее.

Нет, тогда он даже не думал об измене и сказал ей о своих подозрениях, не сомневаясь, что она сейчас же разубедит его и объяснит настоящую причину своего странного поведения. Она этого не сделала, и все-таки он не верил в измену.

Однако теперь Ян не просто подозревал, он был уверен, и осознание этого наполняло его такой болью, какой он не испытывал еще никогда в жизни и которая не оставляла его ни днем, ни ночью. Эта боль навалилась на него, как каменная глыба, и сделала нечувствительным.

— Говорю тебе, они не потащат тебя в суд, — повторял Джордан. — Неужели вы в самом деле думаете, что они это сделают? — попросил он, переводя взгляд с

Дункана на герцога Стэнхоупского, которые тоже были в гостиной. В ответ они подняли на Джордана затуманенные болью глаза, отрицательно качнули головами, стараясь выглядеть при этом уверенно, и снова опустили глаза на свои сцепленные руки.

По английским законам Яна должен был судить суд пэров, а поскольку он являлся британским лордом, его могла судить только палата лордов, и Джордан уцепился за этот шанс, как за спасательный крут.

— Ты не первый мужчина, от которого после ссоры сбежала слишком чувствительная жена, надеясь заставить мужа раскаяться и прибежать к ней на задних лапках, — продолжал Джордан, пытаясь представить дело так, будто

Элизабет просто обиделась и прячется где-нибудь, не догадываясь, что тем самым вредит репутации мужа и подвергает опасности его жизнь. — Они не станут собирать всю эту чертову палату лордов только ради того, чтобы судить человека, от которого сбежала жена.