Благословение небес

От этого голоса ей захотелось зарыдать у его ног — от этого низкого бархатного голоса и красивого с резкими чертами лица, которое она обожала. Она готова была умолять его сказать ей, что все сказанное Робертом и Вордсвортом — ложь, все — одна сплошная ложь. «От этого зависит моя жизнь, Элизабет, и твоя тоже. Не подведи», — сказал ей Роберт. Но в этот момент слабости она действительно была готова признаться Яну во всем, и пусть он потом убьет ее. Это было бы лучше, чем жить, терзаясь воспоминаниями о том, в какой лжи они жили, лучше, чем жить без него.

— Ты заболела? — спросил он, хмурясь и пристально вглядываясь в ее лицо.

Ухватившись за это объяснение, она яростно закивала.

— Да. Я не очень хорошо себя чувствую.

— И поэтому ты поехала в Лондон? Чтобы сходить к доктору? Она снова кивнула, и к ее ужасу и смятению, он начал улыбаться — той ленивой нежной улыбкой, от которой все в ней начинало трепетать.

— Ты ждешь ребенка, любовь моя? И поэтому ведешь себя так странно? -

Элизабет молчала, раздумывая, что ответить, и решила сказать «нет». Если он будет считать, что она носит его дитя, найдет ее на краю света.

— Нет! Он… доктор сказал, что это просто… просто… нервы..

— Ты слишком много работала, — сказал Ян, являя собой образец заботливого и любящего мужа. — Тебе нужно больше отдыхать.

Элизабет больше не в силах была это выносить — ни этой притворной нежности и заботы, ни воспоминаний об изрезанно рубцами спине Роберта.

— Я хочу спать, — сказала она натянутым голосом. Одна, — добавила

Элизабет, и его лицо побелело. Словно она дала ему пощечину.

Всю свою сознательную жизнь Ян привык полагаться на свою интуицию почти так же, как на свой интеллект, и потому сейчас ни верил ни ей, ни собственным предположениям. Его жена не хочет его в своей постели, она шарахается от его прикосновений, две ночи подряд она провела в отдалении от него, и — что самое страшное — на бледном лице ее были написаны страх и признание вины.

— А ты знаешь, что думает мужчина, — произнес он ровным голосом, за которым не чувствовалось боли, пронзающей его сердце, — когда жена проводит ночь вдали от него и по возвращении отказывается спать с ним в одной постели?

Элизабет покачала головой.

— Он думает, — бесстрастно сказал Ян, — что его место в этой постели занял кто-то другой.

Ее бледные щеки запылали гневным румянцем.

— Ты покраснела, моя дорогая, — ужасным голосом сказал он."

"— Потому что я вне себя! — ответила она, мгновенно забывая, что имеет дело с сумасшедшим.

Его лицо мгновенно смягчилось, и на нем отразились облегчение и замешательство.

— Извини, Элизабет.

— Не будешь ли ты тт-так любезен оставить меня одну! потребовала Элизабет, находясь уже на пределе своих сил. — Просто уйди и дай мне отдохнуть. Говорю тебе — я устала.