Благословение небес

— Ну… — протянула она, стараясь не выдать выражением лица своего отношения к пожилому любителю херувимов. Полагая, что Ян вряд ли бывает в высших кругах, она решила, что он не должен его знать.

— Ну, например, сэр Фрэнсис Белховен.

На этот раз он задержался с выстрелом и долго прицеливался. — Белховен — старик. — Ян выстрелил, и ветка стала короче еще на один дюйм.

Когда Торнтон взглянул на нее, Элизабет показалось, что взгляд его стал более прохладным, словно его мнение о ней изменилось к худшему. Она сказала себе, что это ей только показалось, и решила не отходить от установившегося между ними шутливого тона.

— Кто еще?

Радуясь, что он не сможет придраться к возрасту ее спортсмена-отшельника, Элизабет несколько вызывающе и свысока улыбнулась ему.

— Лорд Джон Марчмэн, — сказала она и выстрелила.

Смех Яна потонул в грохоте выстрела.

— Марчмэн! — воскликнул он, когда она сердито взгляну на него и ткнула ему в грудь пистолет. — Вы, должно быть, шутите!

— Вы испортили мне выстрел, — строго сказала она.

— Попробуйте еще раз, — сказал он, глядя на нее насмешливо, недоверчиво и удивленно.

— Нет, я не могу стрелять, когда вы смеетесь. Я буду вам очень признательна, если вы прекратите этот дурацкий смех. Лорд Марчмэн очень хороший человек.

— Я это знаю и сам, — сказал Ян, помрачнев. — И вам чертовски повезло, что вы так любите стрельбу, поскольку он спит с ружьем и удочкой под подушкой. Выйдя за него, вы проведете всю оставшуюся жизнь, таскаясь по лесам и рекам.

— А я люблю рыбалку, — заявила Элизабет, с трудом владея собой. — Что касается сэра Френсиса, то, возможно, он и старше меня, но зато старые мужья бывают более добры и терпимы к своим женам, чем молодые.

— О-о, полагаю, вашему мужу нужно быть либо очень терпимым, либо чертовски хорошим стрелком, — грубовато бросил Ян, снова переключая внимание на цель.

Элизабет рассердила его внезапная атака на нее именно тогда, когда она решила не принимать всерьез того, что было между ними в прошлом.

— Ну, знаете, я бы не назвала вас очень последовательным! Ян нахмурился, чувствуя, что их краткое перемирие подходит к концу.

— Как, черт возьми, это понимать?"

"Элизабет сдержалась и посмотрела на него так, как и полагалось смотреть настоящей аристократке, — пренебрежительно и надменно.

— Это надо понимать так, — спокойно и холодно пояснила она, — что у вас нет морального права вести себя таким образом, словно я причинила вам какое-то зло, раз уж вы называете случившееся между нами случайным развлечением. Это ваши собственные слова, и не пытайтесь отрицать этого!

Торнтон перезарядил пистолет и только после этого заговорил. В отличие от потемневшего лица голос его звучал совершенно бесстрастно.