1
0Четыре перехода по извилистой реке — на пятый путники возле Горицко-Воскресенского девичьего монастыря повернули вправо на протоку и уже через час увидели впереди сверкающие золотом купола древнего Кирилло-Белозерского монастыря.
Доехать до обители путники не успели. Сажен за сто до ворот Андрея окликнули с гульбища[6] отдельно стоящего бревенчатого дома:
— Вы посмотрите, кто к нам приехал! Сам князь Сакульский свет Васильевич. Никак и его на отъезде к Сигизмунду заловили?!
Зверев натянул поводья, вскинул голову, вглядываясь в тень за частыми перилами.
— Иди к нам, Андрей Васильевич, знакомься с соседями! — К перилам на свет вышел с серебряным кубком князь Михаил Воротынский в шитой золотом ферязи и бобровой шубе, крытой синим с вошвами сукном.
На гульбище мужественно переносили государеву опалу трое бояр. Сам Михайло Иванович, боярин Светлов, с которым Андрей лет пять тому шел, да так и не добрался в набег на ливонское порубежье, и боярин Чепаров, знакомый по прошлогоднему походу на Полоцк. С высоты второго этажа они любовались видом на заснеженное Сиверское озеро, запивая красоту подогретым вином из слабо курящегося самовара и закусывая ее копченой белорыбицей, гусиной печенкой в лотке и заячьими почками на вертелах.
— Давай, княже, прими с дороги, для настроения. — Налив из краника в деревянный ковшик пахнущего жасмином и кардамоном красного вина, князь Воротынский протянул Звереву тяжелую емкость. — Потрошками закусывай, они аккурат горячие еще.
— Ваше здоровье, бояре, — благодарно кивнул Андрей, приподнял корец, а после неторопливо, с наслаждением осушил. Горячее вино, да на морозном воздухе, да после дальней дороги было именно тем, о чем мог мечтать уставший путник.
— И тебе того же, Андрей Васильевич, — кивнули бояре, разбирая деревянные палочки с зарумянившимися на них мясистыми шариками.
— Чего на улице мерзнете, а не в трапезной пируете? — поинтересовался Зверев, выбирая вертел и для себя."
"— Кулачные бои чернь сегодня затеяла, — ответил за всех боярин Чепаров. — Драться нам со смердами не по чину, а вот посмотреть за весельем, да подбодрить и за победителя кубок осушить — милое дело! А ты как здесь оказался, княже, в обители окаянных грешников? К ляхам отъехать попытался, али здесь за свободу шибко выступил?
— Чего мне, православному, у схизматиков безбожных делать? — пожал плечами Зверев.
— Не скажи, не скажи, — покачал головой боярин Светлов. — Схизматики-схизматики, а живут-то они куда мудрее нашего. В Польше, вот, король средь шляхты своей равный есть среди равных, и без согласия последнего шляхтича никакого указа издать не может. В Польше шляхтич для смердов своих Богу равен.
