Битва веков

Стол накрыт, вино выдыхается, мед греется, сбитень остывает…

Андрей не ошибся в Вареньке — когда они с гостем вошли в трапезную, в центре стола, напротив хозяйского места, уже стояло угощение: два изящных серебряных кувшина, покрытых чеканкой, две глиняные крынки, блюдо с пряженцами, миски с грибами и капустой, поднос с крупным копченым карпом.

— Присаживайся, Алексей Данилович. Вино тебе какое по нраву, фряжское или немецкое? Или хмель стоячий предпочитаешь?

— Прости, Андрей Васильевич, не могу, — вскинул руки боярин Басманов. — Государь, сам знаешь, пьяных и на дух не выносит.

Мне же об исполнении поручения еще доложиться надлежит.

— Ну, от одного кубка ничего ведь не изменится?

— Разве только от одного, — сразу сдался гость. — Но тогда уж меда. От него аромат остается травяной и приятный. Вино же сразу себя выдает.

— С мятой испробуй. Очень освежает. Завсегда в бане токмо его и пью.

— Наливай с мятой, — согласился боярин.

И едва кубок наполнился до краев, с прежней жадностью прильнул к белой пузырчатой пене.

— Еще? — предложил Зверев, когда кубок опустел.

— Но только один! — сурово предупредил Алексей Данилович.

 — Надобно и дело знать.

— А что за дело?

— Дело важное, — встрепенулся боярин. — Прошка, ты где?"

"— Здесь, боярин, — заглянул в трапезную басмановский холоп. Видно, ждал за дверью, когда позовут. — Нести?

— Давай, — жестом подозвал его Алексей Данилович, забрал из рук чересседельную сумку и махнул: — Теперь ступай отсель подальше, дабы и духу не было.

— На кухню ступай, — уточнил Зверев. — Скажи, я велел пива налить за старание.

— Благодарствую! — встрепенулся коротышка и выскочил прочь.

— Поручение к тебе у меня такое, — раскрыв сумку, принялся вынимать один за другим свитки боярин.

 — Письмо самоличное царское к князю. Опалу Иоанн с князя Михаила Воротынского снимает и пред очи свои разрешает предстать. Вот письмо князю с похвалой за труд его усердный. Государь его вчера полистал и вельми доволен остался. Грамота царская князю Воротынскому на земли его родовые, что в казну отписаны были после заговора. И сим обратно ему возвращаются. Кошель с серебром. Сколь в нем, не ведаю, однако же дар сей в благодарность за наставление передается, кое Иоанн па печатном дворе Александровском оттиснуть желает и по городам порубежным, да воеводам знатным для воспоследования разослать. Грамота от государя настоятелю монастыря Кирилловского, дабы тот содержание, на двор, семью и князя отпущенное, Михаилу Воротынскому серебром в руки предал. И ровным счетом за расход отчитался. — Алексей Данилович на всякий случай еще раз заглянул в сумку и утвердительно кивнул: — Все.

— Изрядно, — вздохнул Зверев. — Это не грамотка с прощением, этакое добро с посыльным обычным не отошлешь.