Битва веков

 — У боярина Ильи Сивина. Три татарских изгона мы растрепали, но и от нас ничего не осталось.

— Вы хоть вернулись, — утешил его воевода. — Семь полусотен вовсе безвестно сгинули.

— Другие высылать нужно. А то ведь гуляют басурмане, что у себя в Крыму!

— Вышлю, — кивнул воевода. — Но ты, Андрей Васильевич, уж нагулялся, хватит. Полк правой руки примешь и к Калуге двинешься, в ней в осаду сядешь. На тот случай, коли Девлет-Гирей, отступая, и ее разграбить попытается. А мимо пойдет — так кусать его станешь и полон отбивать. Пятнадцать сотен тебе отдам… Но не сейчас.

Андрей приготовился к долгому сидению — но уже на следующий день дозорные принесли известие, что крымская орда уходит от Москвы обратно, все по той же Серпуховской дороге. Князь Сакульский, едва успев познакомиться с сотниками, тут же помчался по западной дороге к Калуге. Не заходя в нее, перемахнул Оку, повернул к Алексину, разослав вперед и в стороны пять крепких дозоров с приказом за татарами смотреть, в схватки не вступать. Князь решил, что отступить до Калуги, буде возникнет опасность, никогда не поздно — всего два часа на рысях.

"Два дня он сидел в ожидании — однако дозоры сообщали, что тяжелые от полона и добычи бесконечные татарские обозы идут только на юг, не помышляя о новых изгонах. Причем от Муравского шляха расходятся в стороны все дальше, ибо на нем трава не просто потравлена, но уж и вытоптана до земли. Князь Сакульский велел подвластным сотням сдвинуться на один переход восточнее, дождался сообщения об очередном перегруженном обозе и решился: поднял сотни в седло и пошел на перехват.

На бандитов он бросился не наперерез, а зашел спереди и с востока, со стороны Муравского шляха: чтобы первым ударом откинуть от основных сил, не пустить к «дороге слез», где врагу могли оказать поддержку, а также надеясь, что поначалу боярские сотни крымчаки примут за своих. Именно поэтому, уже сближаясь с обозом, русские воины встретили не многочисленное прикрытие, а всего лишь дозорную полусотню. Да и та опасность осознала не сразу, и когда развернулась, было уже поздно: сотни луков за считанные минуты расстреляли татар в спину.

Обоз был велик: сотни телег в длину и по четыре в ряд, бесчисленные вереницы связанных за шею людей. Сопровождающие возки крымчаки, поняв, что сейчас их станут убивать, с воплями отпрянули назад, отдавая добычу освободителям. Часть бояр, из тех, что молодые и неопытные, кинулись рубить путы на несчастных мужиках и бабах, но большинство понимали, что дело еще только завязывается. Татарское прикрытие, что скакало позади и западнее обоза, уже мчалось навстречу.