1
0Все вы изобличены показаниями твердыми соседей ваших, соучастников и иных людей, знающих в измене мне, государю вашему, и нашей святой Руси, за что повинны смерти! Однако же, следуя обычаю христианскому и заветам духовника моего митрополита Филиппа, от излишней жестокости остерегавшего, крови вашей я проливать не желаю! Посему словом своим дарую живот и свободу каждому, кто ныне же клятву мне и отчине русской в верности принесет и крест святой на том прилюдно поцелует! Отец наш митрополит Кирилл сию клятву именем Божьим заверит до скончания века. И кто нарушит ее, тот пред Богом нашим триединым на суде Страшном за тот грех кару вечную нести станет.
Столпившиеся на краю торга зеваки зашевелились, переговариваясь. После этой речи они поняли, что никакой казни не ожидается. И правда, почти сразу многие десятки изменников заторопились к кресту, учинив даже изрядную давку, наперебой повторяли за епископами слова присяги, целовали крест или образ и… И невозбранно уходили в толпу. Среди москвичей тут же нашлись доброхоты, которые угощали разминувшихся со смертью узников хлебом, квасом, а кто — и пирогами.
"Вскоре поток раскаявшихся иссяк. Оставшиеся новгородцы тяжко думали, прежде чем решиться на такой шаг, и выходили по одному, без той радости, с какой устремлялись к свободе те, кого схватили по ошибке, навету или пустому подозрению. Они подходили к образу по одному и клятву повторяли уже за самим митрополитом, крест целовали из его рук, склоняя затем перед царем буйные головы. К концу первого часа ручеек раскаявшихся иссяк окончательно — но на берегу рва все еще продолжало стоять не меньше трети заговорщиков от числа арестованных.
— Что же, Бог вам отныне судья, — провозгласил царь. — Вы сами избрали свою участь. Передаю души ваши в руки митрополита нашего Кирилла и во власть Всевышнего. Но молю вас как христианин: одумайтесь! Служению отчине и помазаннику Божьему смерть избираете! Достойно ли это отцов ваших и веры? Лишь честная клятва верности отделяет вас от долгой благочестивой жизни.
Его увещеваниям заговорщики не вняли, и правитель всея Руси ушел за стену Кремля. Митрополит и епископы пошли вдоль рядов, принимая исповеди, отпуская грехи, увещевая и укоряя. Беседа с пастырем сломила дух еще двум десяткам новгородцев, и те принесли клятву верой и правдой служить Иоанну и московскому трону. Всего из взятых в новгородском карательном походе трехсот пленников в тот день было помиловано сто восемьдесят четыре человека.
