Бирюзовый

А Тата, забыв про все свои планы на сегодняшний день – загар, водные процедуры и тому подобное, – помчалась со всех ног к старшей сестре. Варвара купала своих дочек в надувном бассейне и тоже удивилась:

– Ты все поняла верно? Может быть, не расслышала название? Может быть, «Яркие зори»?

– А такие тут есть?

– Не знаю.

– Так чего тогда придумываешь! – обозлилась Тата.

– Но «Тихие зори» – это страшно дорогой поселок. Ты же видела, там каждый домик как маленький замок. Одни ажурные решетки стоят дороже, чем вся наша хибара вместе с участком.

– Знаю! – возбужденно шагая взад и вперед, произнесла Тата. – Не глупей тебя!

– И как, по-твоему, работяга Альберт мог приобрести себе там дом?

– Не знаю.

Но по голосу сестры Варвара поняла, что та обязательно поедет с Альбертом и все выяснит.

– Я тоже с тобой поеду! Что ты так на меня смотришь? Мне тоже любопытно, что все это означает.

Своих близняшек Варя сбагрила бабушке, у которой сегодня как раз был выходной, и она страшно обрадовалась возможности провести его с обожаемыми внучками. А обе девушки в нетерпении приплясывали возле ворот, ожидая условного гудка машины Альберта.

Всю дорогу Альберт хранил загадочное молчание. И честное слово, если бы дорога была хоть самую малость длинней, сестры бы просто скончались от любопытства."

"– Шикарно живут люди, – вырвалось у Вари, когда они оказались у массивных ворот коттеджного поселка.

О том, что поселок действительно высший класс, говорило уже то, что он был со всех сторон обнесен массивной кирпичной стеной, украшенной по верху красивой ажурной решеткой.

– Странно, что у ворот ежеминутно не караулят свое счастье молодые и незамужние девушки. Тут же живут одни миллионеры!

– Караулили, – кивнул Альберт. – Но охрана быстро положила конец этому безобразию. Теперь в поселок могут войти только те, кто тут живет, или их гости.

Чувствовалось, что Альберта прямо распирает от гордости за самого себя. Но он крепился и молчал. На входе он показал охраннику какую-то бумажку вроде пропуска, и они очутились в запретном раю.

– Потрясающе! Обалдеть! Ну и ну!

Только это и могли произнести сестры, пока Альберт нарочито медленно вел свою весьма потрепанную жизнью и временем «Киа Спортадж» по аллеям поселка. Наконец он остановился у дома, выкрашенного нежно-кремовой краской, и с облицовкой из натурального камня.

К дому вела широкая дорожка, выложенная мрамором. По обе ее стороны стояли чугунные светильники в форме деревьев.