1
0
– Так что странного-то, Стас?
– А то, что ты этого художника запросто так простил и отпустил. Я, конечно, все понимаю: ты человек на виду, цивилизованный, давно уже ничем таким не занимаешься. Но понимаешь, брат…
– Давай договаривай! – Сашка выхватил из шкафа початую бутылку виски и снова завалился на длинный широкий диван. – Братва не поймет, это ты хочешь сказать?
– Кодекс чести, брат! Его ведь никто не отменял, понимаешь? Если ты позволил какому-то лоху увести у тебя жену, так ведь у тебя можно и бизнес отнять, так?
– Не так. Это разные вещи.
Сделал глоток, обжег, опалил каждый нерв. Вдруг Сашка понял, что Стас прав, то, как он поступил с Симой и ее хахалем, – это слабость. Он точно стареет.
– Уважаемые люди не поняли бы, отпусти ты голубков безнаказанными, – закончил со вздохом друг.
– Та-ак. Это что значит? – Следующий глоток пошел веселее, он даже позволил себе рассмеяться. – Ты что натворил, гад? Отравил возлюбленным медовый месяц? Ты что, Симу?..
– Нет, Симу не посмел, – перебил Стас. – Твоя жена, даже бывшая, – это святое. А вот художнику персты да, слегка попортил, друг. Теперь он долго не сможет свои картинки художничать.
– Картины пишут, Стас, а не художничают. На какой руке, говоришь, пальцы поломал?
– На правой, конечно.
– Блин, а я на левой хотел, – признался Сашка.
Они ржали минут пять без остановки. Потом, когда уже виски оставалось на самом дне, он спохватился.
– Слушай, а ты ведь не из-за этого мне звонил, дружище. Что тебя так завело?
– С чего ты решил? – пробормотал Стас.
– Так бешусь не пойми чего уже час, не меньше. Не из-за Веронички, это точно.
– Нашел причину, – фыркнул Стас.
– Вот-вот, я о том же. А что-то кипит в груди, не пойму. Знаешь, я чуть зеркало в ванной не разбил.
– Зеркало за что?
– А запотело!
– А, это причина.
И вдруг спросил совершенно не уместную, на его, Сашкин, взгляд, штуку.
– Чего? – не понял он вопрос."
"– Ты помнишь девчонку глазастенькую такую, с косичками, из первого «А» твоей Симки?
– Очумел, дружище?
Гнедых поставил на пол у диванной ножки почти опустевшую бутылку, вытаращился на дверной проем.
Какая девчонка? Из первого «А», в котором начинала работать его бывшая жена? Да это когда было! Он ту девчонку, которая без трусов от него час назад сбежала, почти не помнит. А тут первоклашка, которой теперь сколько? Правильно, двадцать семь лет. Так откуда, спрашивается?
– Ты обкурился, что ли, Стас?
– Знаешь, что не употребляю, – не обиделся друг. – А девчонку ты не забыл. Просто не думал о ней.
– А зачем мне? Ты скажи зачем, может, и вспомню.
– Красивая такая девочка. – Стас его как будто не слышал. – На первой парте перед учительницей твоей сидела всегда. Глаза здоровые, зеленые, как у ведьмы. Косы длинные, толстые. Смышленая такая девчонка была.
