9
0— Но как? Я уже испытала свою маскировку на Андрее и Антоне, они не увидели. Чего молчишь, колись!
— Моё сумеречное зрение пока далеко не на высоте, но твой силуэт я увидел, — ответил я и усмехнулся. — Только тебя можно было рассекретить и без этого, ты пару раз с трудом подавила ржак. Можно было бросить этот несчастный сучок просто на звук.
— Давай попробуем ещё раз, — предложила она. — Ты отвернешься, я маскируюсь, а потом ты меня найдешь и укажешь пальцем.
— Дерзай!
— Считай медленно до десяти и поворачивайся.
Я сделал, как она просила и снова повернулся в её сторону. Сначала попытался разглядеть глазами, пытаясь различить искажения, подобные тому, как в фильме «Хищник». Безрезультатно. Тогда закрыл глаза и сосредоточился на волнениях и неровностях серого тумана. Спустя секунд двадцать я различил её силуэт в стороне от тополей и ткнул в её сторону пальцем.
— Нашел! — улыбнулся я и смотрел, как она снова возвращается в реальность.
— А без сумеречного зрения меня не видно?
— Абсолютно. Как ни старался, не смог разглядеть. У тебя неплохо получается, думаю это нам очень пригодится.
— Ты бы видел, как метает ножи Андрей, офигел бы!
— Вот когда увижу, тогда и офигею, — хмыкнул я. — Вон ребята похоже в столовую направились, давай догонять.
Оставалось всего три дня, тридцатого августа уже надо быть на месте. В десять утра построение на плацу в академии. Мы занимались от рассвета до заката. Валерий Юрьевич занимался только мной и давал правильные направления для испытания новых открывшихся возможностей. Нет, я не пошёл к турнику с более массивными утяжелителями, теперь занимался на тех самых монструозных тренажерах. Тех самых, которые сдвинуть с места не считал реальным.
— У тебя неплохо получается, Паша, пора попробовать ещё одно упражнение.
— Так это ещё не всё? — удивился я.
— Пока нет. Для начала ты должен спрыгнуть с того уступа.
Он указал на выступ на уровне около трех метров. К нему вела приставная лестница. Я поднялся на выступ и посмотрел вниз. Нет, высоты я не боюсь, да и что за высота, три метра. Просто спрыгнуть нужно не в воду и не на мягкий мат, а на каменный пол.
— Ты чего это, испугался, граф Бестужев?
Вот чего я не люблю больше всего на свете, так это когда берут на слабо. Ни хрена мне не слабо! Я детство провел на стройке. Не, не в качестве строителя. Советские долгострои были лучшей в мире игровой площадкой. Я прыгал почти с такой же высоты, но в песок, не на камни. А когда в неполные сорок спрыгнул в смотровую яму вдвое меньше глубиной, хромал потом недели три. Сейчас мне девятнадцать, и я не обычный смертный, но всё равно прыгать на камни было стрёмно.
— Прыгай, Паша, — я прочитал в глазах тренера понимание и сочувствие. Он уже не был похож на человека, берущего на слабо.
