Бессердечный граф

Ухватиться ей было не за что, кроме гривы коня: ни поводьев в руках, ни стремян под ногами. Девон пустил коня легким галопом. У породистого скакуна это легко и плавно, но с широкогрудым тягловым конем все по-другому: ноги его расположены шире и дальше от центра тяжести, трехтактный ритм получается короче. Кэтлин сразу поняла, что Девон – превосходный наездник: он двигался вместе с конем и управлял им четкими сигналами. Она пыталась приспособиться к ритму хода коня, но это было совсем не похоже на езду верхом в одиночку. Она со стыдом обнаружила, что подскакивает в седле, как новичок.

Девон обхватил ее крепче.

– Расслабьтесь, я не дам вам упасть.

– Но мне не за что…

– Просто расслабьтесь.

Чувствуя, как ловко он управляет их совместным центром тяжести, она попыталась расслабить напряженные мышцы. Изгиб ее спины пришелся точно на его грудную клетку, и, словно по волшебству, она почувствовала ритм движения коня. Она растворилась в этом ритме и испытала странное удовлетворение от ощущения, что их тела движутся в идеальном тандеме.

Ладонь Девона с растопыренными пальцами была прижата к ее животу, поддерживая. Даже через слои ткани она чувствовала, как сильные мускулы его бедер ритмично сокращаются. Где-то внутри ее стала зарождаться сладкая боль, она усиливалась так, что, казалось, что-то может переломиться.

Когда дорога пошла вверх по склону холма, Девон пустил коня медленным шагом и наклонился вперед, чтобы перенести больше веса на передние ноги коня. Кэтлин пришлось тоже наклониться вперед, и она схватилась за грубую черную гриву коня. Девон что-то сказал, но раскат грома заглушил его голос. Чтобы лучше расслышать, она повернулась к нему лицом и почувствовала, как крошечные жесткие волоски щетины на его челюсти царапнули ей щеку. От этого ощущения у нее защекотало в горле, словно от кусочка медовых сот.

– Мы почти на месте, – повторил Девон, – и ее мокрой коже его дыхание показалось обжигающим.

Они спустились с холма и поскакали в сторону конюшенного блока – двухэтажного здания из бордового кирпича с арочными входами и каменным забором."

"В одной стороне здания размещалась дюжина верховых лошадей, в другой – десять упряжных и мул. В конюшне имелась также седельная комната, помещение для упряжи, каретный сарай и жилища конюхов. Все эти помещения были в куда лучшем состоянии, чем господский дом в Эверсби. Это, без сомнения, было заслугой хозяина конюшен, мистера Блума, плотного йоркширского джентльмена с седыми бакенбардами и живыми голубыми глазами. Что мистер Блум не добрал в росте, то компенсировал силой мускулов: руки у него были такие мясистые и сильные, что он мог колоть пальцами грецкие орехи.