Бессердечный принц

Если бы я не влюбилась в него, мы по-прежнему были бы друзьями и мое сердце осталось бы целым.

Я все испортила. Как он и сказал.

– Ладно, не волнуйся. Этого больше не повторится.

Обхватив себя руками, я пошла по коридору."

"– Тебе надо показаться врачу. Мне кажется, у тебя что-то серьезное с носом.

– Дилан, – прорычал он.

Закрыв глаза, я просто начала глубоко дышать.

– Возвращайся к Бритни.

Ненавижу, когда у меня срывается голос, и, как назло, сейчас именно это и произошло. Моя мама говорила мне, что плакать – это нормально, когда кто-то причиняет боль, но после того, как боль утихнет, нужно встать с пола, отряхнуться и пойти дальше… ведь мне здесь не место.

Однако я не знала, как подняться, когда Джейс продолжал пинать меня. Каждый раз, когда я его вижу, он будто крадет маленький кусочек меня.

Очень скоро от меня ничего не останется.

– Дилан, прекрати. – Его голос хрипел и дрожал. Словно он тоже разваливался на кусочки. – Пожалуйста.

– Возвращайся к Бритни, – повторила я с убежденностью, которой абсолютно не чувствовала.

– Я не могу. – У него перехватило дыхание, как если бы он только что пробежал марафон. – Не могу.

Я обернулась.

– Почему? – Я засмеялась, хотя в этом не было ни капли юмора. – Дай угадаю…

– Она не ты. – Сила его взгляда заставила мое сердце колотиться, а ноги подкашиваться. – Я не чувствую к ней и половины того, что чувствую к тебе. И я не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь заставит меня почувствовать подобное. – Он выглядел совершенно разбитым. – Боже, я так облажался.

Мое сердце замерло.

– Почему?

На его лице застыло нечто вроде смятения и одновременно решимости, когда он стал подходить ко мне.

– То, что я собираюсь сделать, изменит все.

Чем ближе он подходил, тем сильнее у меня все сжималось внутри. Я не знала, наступит ли сейчас лучший момент моей жизни… или худший.

Мои сомнения развеялись, ответ стал очевидным, когда он схватил мое лицо и наши губы слились в долгожданном поцелуе.

Глава двадцать шестая

Джейс

Я понял, что это была плохая идея, как только сел в машину.

И все же прилетел, как мотылек на гребаное пламя.

С отвращением наблюдая, как он обнимал Дилан, и обнимал ее так, будто она самая драгоценная вещь в мире. Часть меня хотела, чтобы она сопротивлялась его ухаживаниям. Пнула его по яйцам и забежала внутрь. Но другая часть – та, которая перевешивала, – хотела подойти к ним, облить их бензином и зажечь спичку.

Заставить их страдать за свои грехи.

Облегчение наполнило меня, когда они выпустили друг друга из объятий. Однако это облегчение длилось очень недолго, пока он не опустил голову и не наклонился к ней.

Только не целуй его.

На какую-то долю секунды она напряглась, и я подумал – она собралась отвернуться… но затем она поднялась на цыпочки.