7
0На последней фразе дракон не выдержал – плюхнулся на попу и невольно приоткрыл пасть.
Дантос реакцию заметил, но отвлечься от младшего лакея не пожелал. И был, конечно, прав. В данный момент состояние Тири было важней.
– Это всё? – спросил герцог Кернский, и слуга часто закивал.
В следующую секунду мы увидели такое, что прежде никому из нас видеть не доводилось. Их светлость снял перчатку, положил ладонь на плечо клятвопреступника и сказал:
– Я прощаю тебя.
Слова сопровождались забегом золотых искорок по герцогской коже, и едва были произнесены, младший лакей выдохнул и заметно обмяк. Словно из него комок боли вытащили, словно его с пыточной доски сняли.
А Дантос добавил:
– Я прощаю тебя, но в первый и последний раз.
Тири снова выдохнул, уставился ошарашено и с надеждой. Спросил дрогнувшим голосом:
– То есть вы не прогоняете? То есть… я могу остаться?
– Можешь, – отозвался Дан. И сразу же встречный вопрос задал: – Как ты сюда попал? От кого узнал, что я здесь?
Под «здесь» подразумевалась, конечно, данная конкретная улица и дом, но младший лакей понял вопрос несколько иначе:
– Когда всё случилось, когда я проснулся после кабака и понял, что натворил и что со мною происходит, то вымолил у Жакара адрес вашего столичного дома, взял лошадь и помчался сюда. А тут, когда мне сказали, что вас нет, что вы уехали по делу… Я не мог сидеть и ждать, это было нестерпимо. Я отправился искать. И наткнулся на толпу, потом и вашу карету увидел…
Дантос прервал бедолагу жестом – что случилось дальше было ясно без всяких слов. Увидел, бросился в гущу событий, повыл перед оперативниками из управления, и те, видя совершенно невменяемое состояние, сжалились и герцога Кернского всё-таки позвали.
– Ладно, – поднимаясь на ноги, выдохнул Дан.
Огляделся в явной попытке найти экипаж, но за людским морем, окружившем место штурма, никаких экипажей видно не было.
– Где моя карета? – не обращаясь ни к кому конкретно спросил герцог.
Кто-то из оперативников спешно махнул рукой, мол – там, чуть дальше. Различивший этот жест блондинчик повернулся и обратился к старшему, то бишь к Вернону:
– Мне нужен доступ к моему экипажу.
Вернон кивнул, потом кивнул снова – но уже не Дану, а одному из подчиненных. Тот, в свою очередь, подскочил к ленте, за которой не только простые горожане, но и стражники стояли, и о чём-то с последними зашептался.
Тири с огромным трудом поднялся, тут же пошатнулся. Потом обнял себя руками и задрожал – вызванный заклинанием жар прошел, и слуга начал ощущать все прелести морозной погоды. Но не роптал, и вообще напоминал человека, которому только что воспалённый нерв из зуба вытравили. Ещё не улыбался, но счастье уже испытывал.
