3
0
– А она сейчас кто? Дракон, или…
– Или, – хитро сверкнув в мою сторону глазищами, ответил герцог Кернский.
– Ага! То есть издевательства над влюблённым мужчиной закончились, да?
Вот… Вот я с самого начала понимала: не доложить императору и другу о результатах поездки в Рестрич их светлость не мог, но никак не думала, что дойдёт до ябедничества! Однако…
– Не знаю, – перебил мысль Дантос. – Пока угомонилась, но как поведёт себя дальше предсказывать не возьмусь.
Из тёмного, заключённого в серебряную оправу камня донёсся гулкий смех, а я… уже замучалась за сегодня краснеть, но снова залилась краской. Потом отвернулась от огня и строго уставилась на развалившегося в одном из кресел Дана. У него совесть вообще есть? Или как?
– Ладно, раз у вас перемирие, тем лучше. Меньше мороки в исполнении долга перед короной будет.
– Какого долга? – поспешил уточнить Дантос.
– Приём в честь дня рождения Руала, – ответили из амулета. И голос императора прозвучал настолько довольно, что стало совершенно ясно – тут какая-то подстава!
Какая именно, мы узнали практически сразу. Ровно после того, как герцог Кернский спросил:
– Когда состоится приём?
– Завтра! – радостно пробасил Роналкор. И добавил: – К шести вечера во дворец. Ждём!
В этот раз я не покраснела, нет. У меня просто лицо вытянулось и рот приоткрылся.
Во дворец? Завтра? Но…
– Но у меня нет подходящего платья! – не выдержав, выпалила я.
А в ответ схлопотала очередной хитрый взгляд серых глаз и весёлое:
– Уверена?
До этого момента я действительно была уверена, а теперь поняла – ловушка захлопнулась. Не знаю откуда, не знаю как, но платье действительно есть – Дан не шутит. А раз так, от посещения дворца в самом деле не отвертеться, и…
Хотелось воскликнуть: я не могу! Я не хочу! Я не готова! Но тихий смех императора моё желание перебил.
– Всё! Ждём! – отчеканил Роналкор. – И отговорки не принимаются!
Голос прозвучал очень миролюбиво, но было понятно – это приказ. Причём из числа тех, которые лучше не нарушать.
На этой ужасной ноте Роналкор «отключился», и в гостиной повисла гулкая тишина. И хотя серьёзных причин опасаться поездки во дворец не было, я внутренне задрожала и состроила предельно жалобную рожицу.
А потом приблизилась к столику, залпом допила чай и выдохнула, обращаясь к Дану:
– Показывай!
Вопроса «что именно тебе показать?» не прозвучало – будучи мужчиной сообразительным, герцог Кернский прекрасно понял, что шутить не стоит. Просто поднялся из кресла и, сияя, указал на дверь."
"Его радость была до того буйной, что у меня возникло подозрение – блондинчик о предстоящем приёме знал! Вот только выяснять и уличать в коварстве я не стала. В данный момент были дела поважнее – платье, бес его пожри! А ещё туфли, украшения, шпильки и множество других вещей.
