1
0— Чем-то напоминало тот раз… ну, когда мы с тобой впервые у тебя дома, но по-другому… И ты меня напугал…
Я взял ее за лицо и крепко поцеловал, Васька послушно поддалась на мои движения и приоткрыла губы впуская в свой рот мой язык.
— Черт. Дим. — Наконец произнесла она, когда я ее отпустил. — Что случилось? И почему так внезапно. Мне конечно понравилось, но что не так-то? — Я лишь ухмыльнулся, кивая ей уйти с водительского сидения, вот как ей объяснить, что не так. Да просто вот только что мне все надоело, надоело что женщин, которые мне нравятся, то забирают, не спрашивая моего мнения, то они сами уходят, предпочитая мне идиотов. Я только что понял, что все, что я делаю в жизни, то, как строю отношения, это неправильно. Если тебе что-то понравилось, то бери, сразу и дерзко, и не позволяй судьбе этого у тебя отнять. Тем более что, терять и бояться то мне, по сути, нечего, жить осталось совсем чуть-чуть, десять месяцев.
— Димк. — Замурлыкала Васька укладывая мне голову на шею. — Ну что произошло то?
— Да ничего. — Пожал я плечами. — Просто я внезапно осознал, что твоя задница в этих штанишках выглядит очень уж аппетитно. — Ее скользкий язычок прошелся по моей скуле, а потом она ласково прикусила мне мочку уха, наверное, за это бабы и любят Царевича, за лихость смелость и наплевательское отношение к себе. Как говорил один мой товарищ из прошлой жизни, «бабы любят наркоманов, потому что им с ними весело, наркоманы всегда могут привнести в отношения драму и трагедию, чтобы как в спектакле, а женщинам иного и не надо!».
Машина мчалась по дороге, во мне играли гармоны, сон отступил, казалось навсегда, Васька смотрела на меня если не влюбленным, то довольным взглядом, а я… Вот на данный момент я отпустил все переживания и насчет нее, и насчет Яры, да наплевать мне было на всех, если я им был не нужен, то зачем они нужны были мне, к чему эмоции и страдания, для них и других поводов найдется, примерно миллион.
В знакомую уже деревню мы влетели на скорости, пугая собак и гусей, с пробуксовкой и визгом тормозов я остановился возле калитки, где обитали алкаши-родители и без стука вошел на двор.
Тут было тихо и пусто, вообще то деревенская жизнь у меня всегда ассоциировалась со всякой скотиной там, с птицей, в крайнем случае на цепи должен был сидеть злой с виду, но добрый в душе пес, но тут было тихо и пустынно.
Васька шла за мной следом осторожно озираясь, с нее наконец то сошел той налет настороженной ласковости, и она снова стала красивой, собранной и уверенной в себе женщиной
— Фу. — Скривилась она как только мы вошли в дом. Прежде чем войти, я стучался, но встречать меня никто не вышел, поэтому я просто открыл не запертую дверь, и мы вошли внутрь.
