7
0Она не хуже меня знает, что единственное чего она добьётся, продолжая сопротивляться – это то, что она только навредит себе, причиняя никому не нужную, а главное абсолютно бесполезную боль.
В какой-то момент её тело окончательно расслабляется в моих руках, а я понимаю, что не могу так с ней поступить. Когда она сопротивлялась я готов был на всё, чтобы удовлетворить потребность своего внутреннего хищника. Но сейчас, когда она так беспомощна я отчётливо понимаю, что я так не хочу! Только не так! Вскочив на ноги, одним резким движением поднимаю и её. Не отводя своих глаз от её, хоть мне этого и очень хотелось, сухо произношу:
– Одевайся и уходи!
Но она даже не подумала двинуться с места. Вместо этого она, гордо вскинув голову задаёт вопрос, в свойственной ей дерзкой манере, который ставит меня в тупик и вводит в ступор:
– Почему «Бетховен»?
Она намерено не называет меня по имени, но я как обычно не обращаю на это никакого внимания. Вместо этого я даю прямой ответ, надеясь на то, что, получив его она наконец – то уйдёт, а не станет только хуже, как обычно бывает с этой девчонкой.
– Потому, что я не могу!!! – просто и ясно, а главное правда.
Но похоже моя правда пришлась ей совсем не по душе потому, как эффект от неё был прямо противоположный моим ожиданиям. Гневно сверкнув глазами и набрав в лёгкие по – больше воздуха, она закатила мне такую истерику, что я даже потерялся в потоке её слов и обвинений, как ёжик в тумане!!! Что она только не говорила мне, в чём только не обвиняла!!! Даже эту шлюхастую Машеньку приплела, чем вызвала моё бешенство. Ну, что за женщина?! Изнасиловал бы – была б истерика. Не изнасиловал – всё равно истерика!
Устав доказывать свою пригодность, как мужчины я, смирившись опустил руки и уставшим голосом прошептал:"
"– Не нужно ничего больше говорить, просто уходи… – но похоже эта женщина решила, что ещё недостаточно свела меня с ума. Схватив меня за руку и перебросив через бедро, как какой – нибудь борец она села на меня с верху и… поцеловала.
Сказать, что я охренел, ничего не сказать. Но теряться не стал, притянув её ближе к своей груди я углубил наш поцелуй. Убедившись, что она похоже всё ещё не против, набравшись наглости засунул свой язык ей в рот исследуя его. Язык Майи двинулся на встречу моему, схлестнувшись они сплелись в жарком танце огня и желания. Когда кончается кислород Майя отстраняется от меня, но лишь для того, чтобы вздохнуть. Как только она сделала короткий вздох её губы с новой силой обрушились на мои. Наш первый поцелуй больше похож на последний, такой же безудержный и отчаянный. Словно после этого поцелуя больше ничего не будет и мир перестанет существовать.
Но поцелуев мало, ничтожно мало чтобы утолить тот пожар, что мы разожгли в душе друг друга.
